Русский национализм и национальное воспитание

Течение мыслей и сочетание их у русских довольно быстрое и часто не лишено остроумия, но оно значительно уступает в остроте и находчивости французу, – стоя в то же время значительно выше немецкого. Нужно добавить, что из русских малороссы часто проявляют находчивость и остроумие. Их речи отличаются чрезвычайной простотой и нередко как бы наивностью, но за этой наивностью почти всегда кроется быстрая сообразительность, находчивость, остроумие. Малоросс всегда как бы «соби на уми». Вместе с тем речь малоросса почти всегда сопровождается юмором, причем этот юмор он начинает с себя и затем переносит на других. Юмор малоросса добродушный и не обидчивый, но очень меткий и верный. Речь русского отличается серьезностью и строгостью. Если он даже весел, то его веселье не переходит в задор. Он смеется, но не насмехается.

Понятия русского, как действительное отвлечение от однородных фактов, отличаются краткостью, точностью и ясностью. Эти отвлечения от предметов настолько реальны и близки к представлению, что могут грешить скорее односторонностью, чем туманностью и расплывчатостью. Определения француза отличаются изяществом, грацией и эффектом. В самом остроумии француз преследует более блеск и эффект, чем личное отношение, или, как говорит Фуллье, это не столько столкновение личностей, сколько столкновение идей, сопровождающееся блестящими искрами. Определения русского отличаются соответствием и определенностью, немца – путаностью и туманностью.

Суждения русского отличаются последовательностью, логичностью и реальностью. В своих посылках он предпочитает основываться на фактах и образах, чем на мнениях и отвлечениях. В выборе доводов он основательность их предпочитает количеству и очень осторожно относится к подобранным положениям. Сочетание положений совершается довольно быстро и в тесной связи. В подборе положений русский настолько осторожен, что предпочитает упрек в неведении упреку в неразборчивости. Неразборчивость может набросить тень злого умысла, тогда как неведение допустимо каждому.

Поэтому его выводы точны, верны и несомненны, соответственно положенным основаниям. Но одна черта особенно выделяет выводы русских: это какая-то нерешительность и некатегоричность. Русский как бы боится, чтобы его не обвинили в преувеличении и самонадеянности. По своей скромности нередко русский делает вывод неполный, и нередки случаи, когда из данных автора ценные выводы делали другие авторы.

Нередко выводы автора сопровождаются оговорками и смягчением, совершенно излишними. В этом чрезвычайно резко сказывается национальная особенность русского славянства – казаться ниже, чем есть. Нередко выводы отличаются неожиданностью и новизной, – но чем они своеобразнее и ценнее, тем автор держит себя скромнее и сдержаннее.

Направление мышления русских славян исключительно реальное и совершенно лишено склонности к отвлеченности и метафизике. Многомиллионный народ с блестящей интеллигенцией почти совершенно не имеет философов метафизического и отвлеченного направления. Мало того, в силу своего нерасположения к отвлеченности и всему туманному русское общество избегает чтения немецких философов, и эти сочинения у нас не идут вовсе. Если эти книги иногда и попадаются в частных библиотеках, то остаются или неразрезанными, или поставленными для того, чтобы хозяину не считаться невежей.

Значит ли это, что русские совершенно чужды философии и не способны философски мыслить? Ничуть. Напротив, натурфилософия Писарева имела такой успех, что она считалась опасной и заразительной не только в 60-х гг. XIX в., – но даже и ныне запрещена для продажи и публичных библиотек. Не менее имели и имеют успех произведения Михайловского, Добролюбова и др. Только эта философия не метафизическая. Она касалась или областей естествознания, или социалистических идей. Славяне – враги метафизики. Это реалисты и практики в самом широком смысле. Они живут живой жизнью, исповедуют живые мысли и питают отвращение к метафизике.

Что касается научной продуктивности русских славян, то, несмотря на слишком краткое существование русской нации, она бесспорно доказала свою великую умственную мощь, которая в будущем развернется неизмеримо шире и выше. Жизнь нации далеко не одинакова для всех наций. Малые нации живут недолго, большие нации имеют неизмеримо большую жизненность.

Россия, занимающая 1/6 часть тверди земной, включающая в себя более 150 наций, сама представляющая более 120 миллионов членов нации, несомненно будет иметь весьма длинное бытие. Ее жизнь не только еще не развилась, а только начинает развиваться. И в этом-то моменте она насчитывает в числе своих сынов – первоклассных ученых, первоклассных художников, первоклассных изобретателей и т. д. Поэтому весьма естественно, умственная мощь этой нации очень велика. Доказывается это уже и тем, что за короткий срок ее цивилизованного бытия она народила очень большое число великих гениев и между ними такого первоклассного и первейшего гения, как император Петр.