Русско-японская война и ее влияние на ход истории в XX веке

Япония надеялась получить поддержку Кореи, которая выступила бы в качестве модели для модернизации. Однако, как подчеркивает Стюарт Лоун, корейскую элиту такая риторика не убедила, в особенности потому, что «японское технологическое превосходство воспринималось как поношенное платье с западного плеча»; чтобы убедить большую часть населения полуострова в правильности происходящего, «Японии необходимо было осуществить быстрые и заметные изменения» [Lone 1991: 143]. В результате от правительства в Токио для претворения в жизнь этого амбициозного плана был отправлен один из самых опытных его представителей – Ито Хиробуми (1841–1909)[149]. Корейцы не могли понять, действует ли Ито во имя модернизации их страны или прокладывает путь для аннексии [Ito 2009: 538–542; Kurokawa 1996: 312–313; Unno 2000: 347]. Генерал-губернатор должен был подчиняться королю Кореи, которого использовали в интересах Японии как марионетку, но, как было ясно с самого начала, аннексия вызвала среди корейцев протест против колониального правительства. Когда король Коджон в июле 1907 года отрекся от престола и Корея приблизилась еще на один шаг к японскому контролю, Ито подчёркивал, что у Японии нет намерений аннексировать Корею: «Аннексия несет много трудностей, Корее необходимо самоуправление. <…> Мы были бы рады видеть, как наши флаги развеваются рядом» [Komatsu 1927:455–459]. Истинные намерения генерал-губернатора оставались неясны. С одной стороны, он уверял в заинтересованности Японии в развитии Кореи; с другой стороны, он применял силу для подавления несогласия с японскими правилами. Эта двойственность и недостаточная ясность не ограничивались действиями и заявлениями Ито.

В Корее существовали не только антияпонские силы, но также и группы, заинтересованные в правлении Японии и быстрой аннексии Кореи. Члены «Ильчинхве», прояпонской организации, насчитывавшей от 50 до 100 тысяч участников, «не только принимали доминирование Японии, но даже приветствовали его, считая единственной доступной силой, благодаря которой могут произойти настоящие эффективные изменения в политической системе Кореи» [Lone 1991: 147]. Членами «Ильчинхве» были корейцы, которым олигархическое общество корейского дворянства не позволяло обрести влияние; поэтому они поддерживали реформистскую идею Японии о том, что Корея придет к независимости как сильное модернизированное национальное государство. Политический лидер «Ильчинхве» Сон Бён Чжун (1857–1925) часто высказывал это пожелание, критикуя Японию за то, что она делает для модернизации Кореи недостаточно. Помимо того, что эта организация поддерживала аннексию, также она выступала против монархии, поэтому она была слишком радикальна и не соответствовала планам Ито касательно медленного слияния Кореи и Японии. Независимо от этих опасений, «Ильчинхве» представляла собой противовес группам антияпонского сопротивления, таким как корейские «патриотические войска» [Lone 1991: 148]. На полуострове развились партизанские движения, в особенности когда все больше японских фермеров стало приезжать в Корею для освоения все новых сфер влияния на азиатском материке после Русско-японской войны.