Русско-японская война и ее влияние на ход истории в XX веке

Необходимо отметить, что сам по себе нейтралитет накладывает на государство, декларирующее его, позитивные обязательства по соблюдению нейтралитета как самим государством, так и воюющими сторонами; следовательно, Китаю следует предпринять все необходимые меры для отражения любых возможных попыток нарушения нейтралитета воюющими сторонами; Китаю следует не допустить, чтобы на его территории за исключением Маньчжурии проходили военные операции или использовались гавани для отхода, ремонта и снабжения кораблей воюющих сторон[160].

Хотя китайская интеллигенция могла бы рассматривать Японию как модель для развития своей страны, после начала войны многие официальные лица в Пекине не были уверены в том, что Япония может одержать верх над «русским медведем» в открытом конфликте. Следовательно, двор стремился избежать конфликта, в частности потому, что Китай был неспособен удержать воюющие державы от столкновения в Маньчжурии. Любые союзы казались опасными, поэтому Китай принял «совет» Запада и провозгласил нейтралитет, по крайней мере в большей части страны. Таким образом, целью Китая было невмешательство и сохранение независимости и суверенитета страны. Для удержания превосходства в Маньчжурии ему была невыгодна как победа России, так и победа Японии, поскольку в обоих случаях Китай мог потерять территориальную целостность.

Когда стало ясно, что в войне победит Япония, ее победы в сражениях стали воспринимать как победы всей «желтой расы». В противовес европейской идее «желтой опасности»[161], Китай был склонен оценивать военные успехи Японии как шанс «желтой солидарности» против гнета западных держав в Азии. Развитие революционных настроений в России, которые будут подробно рассмотрены ниже, воспринималось не только как признак скорой смерти русского царизма, но и как предостережение о неполноценности русской политической системы, которая стала казаться архаичнее и неадекватнее, чем когда-либо. Все больше и больше китайских граждан хотели выбрать правящую династию, поскольку им казалось, что правительство Китая уступает японскому правительству и его успехам. Некоторые китайские студенты путешествовали в Японию в поисках вдохновения, поскольку островное государство «превратилось в ролевую модель для достижения успеха в современном мире» [Muller 2013: 12]. В то время как победами японских солдат восхищались, причисляя их к азиатским победам в целом, Россия стала символом поражения, отсталости и коррупции; по этой причине правительство Китая воспринималось как ее «зеркальное отражение». Радикально настроенные представители интеллигенции и бывшие студенты, жившие в Японии, планировали антирусские кампании и критиковали нейтралитет Китая по отношению к Российской империи. В газете «Эши цзинвэнь» («Тревожные вести из России»), которую начали издавать в феврале 1904 года, призывали к интервенции во имя китайцев, погибших на войне в Маньчжурии[162]. Русскую армию обвиняли в жестокости к мирному населению региона, а издатели газеты требовали от пекинского правительства активной интервенции. Более того, в газете подвергали критике народ Китая, который полагался на слабое и коррумпированное правительство, вместо того чтобы действовать в своих интересах.