Русско-японская война и ее влияние на ход истории в XX веке

Некоторые индийцы вдохновились отчетами об успехах Японии и событиями, происходившими в России, и это вдохновение привело к первому этапу Индийской революции. Однако были и индийские радикалы, выступавшие за применение насилия против колониального правительства, в том числе подрыв бомб и убийства. 12 августа 1907 года в радикальной газете «Югунтар» («Новая эра») опубликовали следующее: «…есть и другой способ получения силы оружия. Многие видели, что в революции в России участвовало много партизан и революционеров, действовавших в царских войсках. Эти войска присоединятся к революционерам с различным оружием» [Headrick 2010:60]. Таким образом, неудивительно, что радикальные индийские революционеры, такие как Раш Бихари Бос (1886–1945), после неудачной попытки осуществить революцию в 1915 году будут искать поддержку и убежище в Японии[170]. В противовес радости, которую испытывали люди в Азии, поскольку одна из азиатских стран смогла победить в войне, Карл Питерс описывает страхи европейцев перед поднимающейся Азией: «“Азия для азиатов” станет лозунгом протеста, имеющим практическое значение для Великобритании, которая сейчас с улыбкой потирает руки, наблюдая за поражением России, а потом почувствует на себе волну желтого потока в Восточной Индии, где уже начались первые подвижки» [Peters 19446: 347]. Такие страхи были небезосновательны, поскольку война принесла надежду на модернизацию, силу и независимость в других колониальных сферах [Marks 2005]. Победа Японии также расчистила путь для радикальных революционных движений Вьетнама [Shichor 2007: 211–213] и стимулировала дальнейшее развитие националистических движений в других частях Юго-Восточной Азии, например на Филиппинах [Rodell 2005:636–643]. Однако одним из самых заметных революционных движений, вызванных событиями в Восточной Азии, было движение в России, которое необходимо подробно рассмотреть для более глубокого понимания глобального влияния Русско-японской войны.

4. Дорога к революции

С самого начала было очевидно, что амбиции России в Восточной Азии должны привести ее к взаимодействию с Японией. Однако было непонятно, как это взаимодействие будет выглядеть, поскольку вероятна была и дружба [Lensen 1962: 347], если бы Россия учитывала потребность Японии в безопасности – наподобие той, что будет достигнута в результате Русско-японской войны. Однако война привела не только к двусторонним и равным отношениям после противостояния двух армий, но и к серьезным изменениям внутри России, расчистив путь для революции. Для понимания событий 1917 года нельзя обойти стороной и 1905 год, поскольку русскую революцию необходимо рассматривать как исторический процесс, а не как отдельное событие. Успех большевиков в ходе Октябрьской революции изменил мир на десятилетия благодаря возникновению идеологического конфликта между западным либеральным капитализмом и советским коммунизмом, конфликта, который завершился только в 1991 году с падением Советского Союза. Мы можем обозначить в качестве отправной точки 1905 год, когда представители революционных движений решили, что Русско-японскую войну можно использовать для стимулирования политических изменений в царском правительстве [Kusber 1994: 217]. Этой мысли придерживались и японские военные стратеги, отлично видевшие связь между войной и революционными тенденциями в России. Как следствие нам необходимо обратить внимание на особую взаимосвязь между Русско-японской войной и развитием русской революции, коренным образом изменившей ход истории XX века.

Борьба между Японской и Российской империями в самых разных областях повлияла на культурные аспекты русской истории [Bartlett 2008: 9][171], в особенности потому, что она изменила представление в России о Японии, которая раньше казалась незначительной страной [Bartlett 2008: 11]. Великой евразийской державе пришлось признать тот факт, что ситуация в Восточной Азии изменилась и теперь для предотвращения дальнейших территориальных споров в регионе необходимо иметь дело с японским правительством. Островное государство, попавшее в область зрения русской интеллигенции достаточно поздно [Bushkovitch 2005: 352–356], не казалось раньше чем-то важным, поэтому до столкновений в Маньчжурии и Корее мало кто из русских учил японский язык. Однако в 1904 и 1905 годах интерес к Японии возрос, в особенности потому, что для критики режима и непрекращающихся поражений требовалось также описать врага. Свидетельством этого влияния являются антивоенные произведения, например «Красный смех» Л. Н. Андреева (1905) и «Одумайтесь!» Л. Н. Толстого (1904). Если в русской сатирической журналистике во время конфликта боевой дух японских солдат изображали как низкий, а в газетах изначально старались принизить успехи Японии, то на литературу того времени события в Маньчжурии оказали сильное влияние, и это было заметно даже в более позднюю сталинскую эпоху [Филиппова 2012; Sherr 2005:427].