Русско-японская война и ее влияние на ход истории в XX веке

Военные планы Германии вследствие поражения России также претерпели изменения. Шлиффену были хорошо известны сильные стороны японской армии[354]. Глава генштаба также понимал, что Россия провела мобилизацию с опозданием, тем более что по Транссибирской магистрали можно было одновременно провезти большое число войск

[355]. Сначала Шлиффен, как и многие другие, вероятно, верил в безоговорочную победу России[356]

, но после нескольких уверенных военных успехов Японии он также был вынужден изменить свое мнение[357]. В июне 1905 года Бюлов поинтересовался у Шлиффена, что он думает о военном потенциале России по прошествии менее чем года после заключения мира в европейском театре военных действий – на Балканах

[358]. Шлиффен скептически отнесся к возможности военной угрозы со стороны России. Его ответ будет приведен практически полностью, чтобы подчеркнуть влияние, которое оказала война на дальнейшую военную стратегию Шлиффена[359]

:

Как только Россия подпишет мирное соглашение с Японией, она выведет свои армейские полки и подразделения из Восточной Азии. Приблизительно через шесть месяцев в европейской России будет такое же количество войск, как в начале 1904 года. Через непродолжительное время возобновится снабжение армии оружием и амуницией, будут обновлены боевые припасы. Скоро старая армия сможет преобразиться внешне. Однако внутри все будет не так хорошо. Мы и раньше знали, что в русской армии не хватает сильных военачальников, известно было и то, что большинство офицеров представляют еще меньшую ценность, поскольку военное обучение нельзя назвать иначе, кроме как недостаточным. Напротив, русский солдат считался одним из лучших в мире. Такие его качества, как безоговорочная преданность, терпеливое упорство, спокойное презрение к смерти, считались бесценными. Теперь же веру в эти качества поколебали. Преданность не всегда была действительно слепой. В донесениях описаны многочисленные случаи, когда офицеры не приказывали, а умоляли, убеждали или договаривались. <…> Войска редко сражались до последнего [во время кампаний в Маньчжурии]. <…> А наиболее заметно то, что русский солдат не обучен. Он не умеет стрелять и маневрировать во время сражения. <…> Усовершенствованное вооружение требует теперь тщательного обучения. Пока русские этого не осознают, им не сравниться с какой-либо иной армией и не осуществить ни одной атаки. Война в Восточной Азии показала, что русская армия даже хуже, чем казалось, и после этой войны она стала не лучше, а еще хуже. <…> Вряд ли что-либо будет улучшено, поскольку им не хватает рефлексии. Русские ищут причину своих поражений не в общем отсутствии готовности к войне, а в превышающей численности противника и некомпетентности отдельных военачальников. <…> Следовательно, все это лишь отражает естественный ход вещей, при котором русская армия становится не лучше, а хуже.