Русско-шведская война. 1610–1617

Это предложение, исходившее из Новгорода и от Делагарди, поставило ополчение в Москве в затруднительное положение. Гонсевский и его поляки мужественно защищались, и все еще оставался риск, что в конце концов придет польская помощь. Сначала Сигизмунд поручил эту задачу Сапеге, который все еще находился в России со своей армией. Когда Сапега выдвинул королю неприемлемые условия, монарх приказал Ходкевичу вмешаться. У Сигизмунда не было денег, чтобы заплатить своим солдатам, поэтому он предпочитал не заходить далеко в Россию. Это была одна из причин, по которой он сначала остановился у Печор. Ситуация стала настолько сложной, что Сигизмунду пришлось снова обратиться за помощью к Сапеге. На этот раз соглашение было достигнуто. В обмен на обещание выплатить ему жалованье из русской государственной казны Сапега отправился в Москву. 7 июня он разбил лагерь недалеко от города. Однако он не стал сразу атаковать, а вступил в переговоры как с Гонсевским по поводу обещанного жалованья, так и с русскими. В начале июля Гонсевскому удалось убедить Сапегу отправиться в экспедицию в этот район и добыть продовольствие для польского гарнизона в Москве. Опасность миновала. В течение всего июня Сапега вынуждал ополчение держаться в максимальной боевой готовности.

Поэтому неудивительно, что в этой ситуации шведское предложение помощи против поляков показалось представителям ополчения заманчивым. Идея избрания царем сына короля, который, возможно, и раньше имел своих сторонников, теперь стала серьезно рассматриваться. 16 июня сторонники этого предложения обратились к новгородским властям с просьбой убедить Делагарди прийти им на помощь против Сапеги. Гарантией выплаты заработной платы шведским солдатам был залог Нотеборга или Ладоги. Было решено, что по прибытии Делагарди в Москву начнутся переговоры по избранию нового правителя России. Авторы предложения ждали ответа, а в стане ополчения росло беспокойство. Через неделю выяснилось, что за шведскую помощь придется заплатить гораздо более высокую цену. 23 июня ополчение решило избрать Густава Адольфа царем, это решение было оформлено соответствующим документом.

В тот же день документ был отправлен в Новгород с запиской, чтобы убедить Делагарди оказать немедленную помощь. Помимо этого документа был также предоставлен проект соглашения со шведским командующим. Он предполагал, что и Нотеборг, и Ладога будут залогом обещанной платы в случае необходимости, с известными оговорками, гарантировавшими, что обе крепости не будут отданы шведам навсегда. Несмотря на серьезность ситуации, это был не единственный вопрос, связанный с целостностью государства, который беспокоил народное ополчение. Российская делегация также включила в проект соглашения возражение против политики Швеции в Арктике. Серьезное отношение к шведским предложениям проявилось в виде отправки посольства к Карлу IX. Это произошло сразу после достижения соглашения с Делагарди. Однако русские решили, что не пойдут на бо́льшие уступки, чем необходимо. В своем ответе Делагарди ополчение обратилось с официальной просьбой о помощи с условием, что после избрания Густава-Адольфа царем Швеция откажется от всех территориальных претензий к России, так как они могут вызвать недовольство народа.

Значимость запроса, которое ополчение направило Швеции, вытекала из оценки ситуации. Сближение могло быть решением, вытекающим только из необходимости и серьезности ситуации. Однако нельзя исключать, что смысл был иной, и претенденты имели искреннее желание гарантировать согласие и мир России в союзе со Швецией и под властью великого князя шведского происхождения. Нет сомнения, что подобные желания существовали и в части ополчения, представляющей консервативные круги, стоявшей за Ляпуновым. Через неделю, 30 июня, ополчение приняло ряд решений, направленных на прекращение анархии, а также реорганизацию государственного аппарата в политическом, административном и правовом отношении. Ляпунов победил своего главного соперника Заруцкого, который хотел предложить престол России сыну самозванца и привлечь к себе независимые отряды, позволив им грабежи.

Однако этот успех покоился на хрупком фундаменте.