Русско-шведская война. 1610–1617

Среди осаждавших Москву войск произошел раскол. Заруцкий, который был сторонником Лжедмитрия II, от имени казаков потребовал для его малолетнего сына престол России. Однако «сын Самозванца», как и его отец, также символизировал социальную анархию. В условиях открытой войны с Польшей, в тени угрозы, которую представляли собой восставшие массы в его собственном лагере, Ляпунов начал искать помощи извне. В итоге оказалось, что найти ее он может только там, где ранее искал ее царь Василий под давлением тех же сил, то есть в Швеции. Как и свергнутый царь, лидеры национально-освободительного движения одновременно надеялись и опасались иностранного вмешательства в российские дела. Однако все чаще они устремляли свои взоры на север, где находилась шведская армия Делагарди.

После неудачной попытки захвата Ладоги Делагарди сообщил Карлу IX о своей ближайшей цели «пройти немного вглубь страны и разбить лагерь в таком месте, откуда я смогу лучше всего наблюдать за [жителями и гарнизонами] Новгорода, Орешка и Ладоги, если им придет в голову сделать что-то плохое». Он добавил, что намерен ждать там дальнейших указаний от короля. По его мнению, успехи национально-освободительного движения в России открывают новые перспективы на будущее, поскольку, возможно, «с милостивой Божьей помощью они приведут русских к серьезному отмежеванию от поляков и привязыванию к Его Величеству королю»[203].

В конце февраля известия о сборе ополчения под командованием Ляпунова в центральной России достигли и Новгорода. Перемена настроений не предвещала ничего хорошего правлению бояр и И.М. Салтыкову. Несмотря на большую услугу, которой для Новгорода было возвращение Ладоги, Салтыков был брошен в тюрьму и казнен. После того как Новгород и Орешек, который во всем подражал более крупному городу, изменили свою политическую ориентацию, в начале марта они обменялись с окрестными городами заверениями в поддержке ополчения и сотрудничестве в освобождении Москвы от поляков. В отличие от них, города Псковщины проявляли сдержанность по отношению к ополчению.

Псков и Новгород на короткое время присоединились к Подмосковному ополчению и стали поддерживать Прокопия Ляпунова. Хрупкий мир между Псковом и Новгородом продолжался несколько месяцев до захвата Новгорода шведами. Ляпунов отрицательно относился к новому самозванцу, появившемуся в Пскове. После гибели Ляпунова отношение некоторых казачьих лидеров ополчения к Лжедмитрию III изменится. В марте – июле 1611 г., когда псковичи еще не определились, поддерживать Лжедмитрия III или нет, Ивангород стал проводить самостоятельную политику, независимо от Пскова. Ивангородцы сразу же признали Лжедмитрия III, в апреле – мае его признали Ям и Копорье[204].

Приехав в Россию, Делагарди посылал письмо за письмом, чтобы убедить Новгород и Орешек в том, что реальная опасность угрожает России со стороны Польши и что ее можно предотвратить только путем всенародного избрания нового царя. В Новгороде сохраняли выжидательную позицию. Нового воеводу Ивана Никитича Большого Одоевского более волновали нападения на русские крепости и меры, которые предпринял Делагарди в ответ на нападение на шведскую транспортную колонну и грабеж документов из полевой канцелярии. Новый воевода был готов установить добрые отношения со Швецией, но для этого Делагарди должен прекратить репрессии, отказаться от своих воинственных действий и покинуть страну. В своем ответе, отправленном 15 марта, Делагарди утверждал, что в конфликте виноваты сами русские, поскольку он произошел из-за их недружественных действий и избрания Владислава на русский престол. «Однако все можно исправить», писал Делагарди, если только Новгород, бояре в Москве и органы власти в России изберут великого князя, который установит вечный мир со Швецией. И тогда шведский король окажет «всему русскому народу» свою помощь и поддержку, если только тот этого пожелает[205].