Русско-шведская война. 1610–1617

Подкрепление, полученное Делагарди во второй половине марта, включало 4 финских эскадрона и 4 роты иностранной пехоты, а также, вероятно, несколько рот финской пехоты. Таким образом, кавалерия насчитывала уже 11 эскадронов, а пехотный полк Самуэля Коброна возрос до 9 рот. Три отдельных роты были объединены в отряд Дэниела Хепберна. Этот отряд выполнял функции лейб-гвардии главнокомандующего. С учетом полка Ганса фон Рехенбергера (4 роты) и роты Поплера, прибывших в начале месяца, пехота насчитывала 14 рот, не считая финских. Эверт Горн все еще находился в Финляндии со своим эскадроном и группой всадников из разных финских эскадронов. Там же оказались и финские эскадроны Ларса Андерссона и Линдведа Классона, участвовавшие в осаде Корелы. Эти войска и еще одна или две роты финской пехоты были частью подкреплений, на которые Делагарди мог рассчитывать во время перерыва в кампании[208].

Письмо в остром тоне, отправленное Делагарди в Новгород 30 марта, побудило городские власти в первой половине апреля отправить в шведский лагерь нового посланника. Новгородцы вернули разграбленный в августе 1610 г. архив, что означало выполнение одного из условий возобновления переговоров. Посланник также заверил стремление Новгорода к мирным отношениям со Швецией на основе положений старых договоров. Однако городские власти заявили, что не могут самостоятельно принять решение о соблюдении этих договоров без согласия нового великого князя, который будет избран после изгнания поляков. После победы народной партии в городе Новгород не сказал «нет» совместной борьбе с поляками. Однако эта мысль была использована дипломатически, чтобы снизить негативные для России последствия шведских предложений. Поэтому новгородские власти заявили, что у них нет средств как для удовлетворения нужд шведской армии, так и для ее содержания, что может быть зачтено в счет будущих требований шведского короля. Поэтому пусть Делагарди начнет сражаться с Ходкевичем в Ливонии, а борьбу с поляками оставит ополчению.

Переговоры продолжались. Новгородские власти требовали, прежде всего, свободы послать свои войска на помощь ополчению под Москву и потому решили еще больше пойти навстречу шведам. Новгород был готов подтвердить действительность старых договоров, в обмен на уход шведов из России. Однако Делагарди сразу отверг это предложение. Он заявил, что не может покинуть территорию России, пока не получит на этот счет соответствующего приказа от короля. Правда, однако, заключалась в том, что Швеция не хотела отказываться от возможности защитить свои интересы военным путем. Кроме того, Делагарди был связан приказом короля, который ясно и недвусмысленно предписывал ему взять город. Однако отчетливо видно, что он все больше стремился к соглашению с городом, которое не мешало бы ему сотрудничать с ополчением. Его надежды на идею совместной борьбы шведской армии и ополчения против поляков росли по мере роста успехов ополчения.

Надежды главнокомандующего шведской армией совпадали с ожиданиями ополчения, нуждавшегося в шведской поддержке. Власти Новгорода считали, что важнейшей задачей является решение вопроса о монополии на торговлю в Северной Руси, столь важной для города. Возможность для этого была – упрочнение власти. И как когда-то Семибоярщина прислала в город своих представителей, так теперь это сделало ополчение. Выбор пал на Василия Бутурлина, бывшего сторонника царя Василия, который был в дружеских отношениях со шведами во время экспедиции Делагарди в Москву и кампании, закончившейся битвой под Клушино. Прибыв в Новгород, Бутурлин сразу же встал на сторону Одоевского. Однако их сотрудничество не обошлось без споров, что отразилось и на отношениях со шведами.

Бутурлин и Одоевский немедленно отправили посланника в шведский лагерь. Он должен был продолжить переговоры в прежнем ключе. После того как русские пошли на уступки по местным вопросам, они вновь заявили, что старые договоры в силе, и потребовали, чтобы шведская армия взамен покинула российскую территорию. Одоевский в специальном письме изложил целый ряд претензий к Делагарди и его людям, а Бутурлин остановился на самых важных вопросах, пытаясь опровергнуть все аргументы шведов в пользу дальнейшего похода на Новгород. Он заявил, что избрание Владислава царем стало следствием поражения шведов под Клушино и их поспешного отступления. Теперь, однако, русские объединились против вероломных интриг польского короля.