Русско-турецкая война 1686–1700 годов

Переговоры об установлении границ между Османским и Российским государствами проводились в 1704–1705 гг. Для разных регионов ситуация осложнялась различием в подходах, которые были специально заложены Е. И. Украинцевым в условиях мира. К востоку от Азова граница должна была определяться по четко оговоренному расстоянию с установкой межевых знаков. Здесь Россия получала абсолютно новые земли, и поэтому точность в определении переходящей территории имела ключевое значение. Другое дело — районы между Гетманской Украиной, городами Белгородского разряда с одной стороны и Северным Причерноморьем в бассейнах рек Южный Буг (Бог) и Днепр с другой. Через эти территории постоянно совершались взаимные набеги запорожских казаков и крымских татар, а на хозяйственное использование богатых ресурсами земель претендовали обе стороны. Нейтральный характер буферной зоны, где «земли пустые и порозжие и всяких жилцов лишены да пребудут», определялся отсутствием четких границ. Это позволяло заниматься там разнообразными промыслами подданным его царского величества. Для татарского же населения с его кочевым образом жизни интерес представляли лишь пастбища для выпаса скота.

Как следствие, переговоры в первом регионе прошли успешно за один раунд и к осени 1704 г. были благополучно завершены. Российскую сторону на размежевании возглавлял азовский губернатор И. А. Толстой, турецкую — глава Ачуева Хасан-паша. Комиссаров сопровождали воинские отряды, насчитывавшие 1–2 тыс. человек с каждой стороны[2457]. Еще 30 августа 1704 г. Толстой получил предписание из Посольского приказа (по указу от 11 августа) о начале размежевания. После предварительных консультаций с ачуевским «владетелем» переговорщики съехались на реке Ея 9 октября. Измерение прописанных в договоре 1700 г. «10 часов ездою конною» после долгих споров было возложено на специальных представителей — полковника Николая Васильева и Хаплар Кеяса Ахмеда-агу (каждого сопровождало по три спутника[2458]), которые «с часами» направились обратно к Азову. 11 октября они, отметив точное время старта, поехали «Кубанской дорогою» в юго-западном направлении. По прошествии 10 часов каждая группа остановилась: российская оказалась за рекой Ея в 5530 саженях, турецкая — перед ней в 1350 саженях («в споре» фигурировало 6880 саженей). После длительных переговоров («по многим съездам и пересылкам») границу решили установить в 1660 саженях («в трехаршинную меру») за рекой Ея в сторону Кубани. 15 октября комиссары «соехався на том месте… положили границу и учинили признаки», то есть межевые знаки, в 16 саженях друг от друга: русский — столб, обложенный «каменьем з землею», с крестом из железа во главе, османский — «курган каменьем же з землею»[2459]. Таким образом, все устье р. Ея с обоими берегами оказалось во владениях царя, что отвечало требованиям Петра I, высказанным в письме к И. А. Толстому от 14 сентября 1704 г.[2460]

Согласно А. И. Ригельману, одновременно было зафиксировано размежевание территорий и к западу (иногда указывается, что «к северу») от Азова. Здесь граница начиналась от устья р. Миус и прямо через степь шла до «развилины» р. Берда, затем — по ней же до ее «вершины» (истока), переходила к истоку р. Конка (Конские Воды») и, следуя вдоль всего течения данной реки, завершалась в ее устье, то есть на месте впадения в Днепр. Часть территории между реками Миусом и Берда, к югу от проведенной границы, считалась нейтральной: «…состоят из барьера, то есть ни в которой стороне не подлежащей»[2461]. К сожалению в архивных документах обнаружить данную информацию пока не удалось.

В то же время Хасан-паша отказался на месте обмениваться письменными подтверждениями разграничения, которые требовалось закрепить «своими руками и печатми». Из отписки И. А. Толстого к руководителю Посольского приказа Ф. А. Головину от 2 ноября 1704 г. видно, что ачуевский глава опасался брать на себя ответственность за передачу России долины р. Ея. Он обещал написать в Константинополь и только по получении указа «салтанова величества» выслать в Азов требуемое «на ту границу утверждающее письмо»[2462]. В итоге необходимый документ так и не был получен. По прошествии нескольких лет, в 1709 г., азовский губернатор писал: «…но аще оная граница от Хосяна-паши, ради его лукавства, писмом и не утверждена»[2463].