Русско-турецкая война 1686–1700 годов

Мазепа по-прежнему отказывался мобилизовать на строительство людей из малороссийских полков, у которых наступает период «сенокосу и хлебной жатвы», соответственно, строительство должно было реализовываться силами малороссийских казаков и русских полков, каждому из которых планировалось выделить свой участок работы. В связи с недовольством запорожцев, которые могли «помириться с ордой» и тем самым спровоцировать татарский набег в район устья Самары, Мазепа по согласию с Неплюевым предлагал послать в район крепости «прибавочное войско», «с которым бы возможно было неприятелским бусурманским наступлениям давати отпор и устрашити и уняти такие неприятных голов запорожских намерения». Также гетман напоминал о необходимости выслать «в средину Малой Росии» часть Севского полка во главе с С. П. Неплюевым, который должен был расположиться «обозом под Быковым между Прилукою и Переяславом». Мазепа вновь повторял свой тезис о нецелесообразности войскам Косагова идти сразу на Запорожье (тем более что его полк еще не был готов к походу), как это планировалось изначально. Он предлагал, чтобы Косагов спустился с основным войском к устью Самары, а там уже решение о его марше на Запорожье должно было быть принято «смотря по ведомостям». Основное войско Мазепа предлагал не держать долго на Самаре и отвести его немедленно после постройки города (на нее отводилось три-четыре недели) в связи с необходимостью подготовки к будущему большому походу на Крым, оставив в качестве гарнизона 3 тыс. «ратных людей» (часть его могла быть сформирована за счет украинских казаков) с «знатным» и в «воинских делех искус ным» командиром. Наконец, после завершения строительства гетман выражал готовность даже осуществить поход вместе с русскими войсками на Перекоп, при наличии трех условий: 1) получения «подлинных доводов», что Селим-Гирей сам пойдет в поход «в полуденные страны против войск християнских цесарского величества» или вышлет туда «многие орды», в результате чего Крым «останетца в малолюдстве»; 2) если «травы в полях горети не станут и в кормах конских скудости не будет»; 3) если «от запорожцов и от городовых каковых малодушных противности какой и препятия не будет». Также Мазепа сообщал, что «чолны или лотки», которые он обещал сделать в городах своего регимента «и ратным государским людем для плавного походу отдати», уже готовы, и гетман велел их отвести по Днепру к Кодацкому острову.

Из царского ответа на статьи Мазепы сохранились лишь отдельные листы, из которых, опуская формальности, можно получить информацию лишь об одном решении, которое было принято в русской столице в ответ на гетманскую просьбу. Речь шла об указе Б. П. Шереметеву идти с полками Белгородского разряда на р. Коломак и до возвращения Мазепы и Неплюева из Самарского похода «стоять в том месте со всякою осторожностью и осмотрением, чтоб неприятелские бусурманские войска в державу их царского величества безвестно не напали»[501].

3 июля Мазепа пришел на р. Коломак, где, по всей видимости, на следующий день соединился с войсками Неплюева и Косагова. 5 июля объединенное войско двинулось к Самаре[502]. Как сообщал присутствовавший в русском войске польский резидент и брацлавский стольник С. Глосковский, великороссийские и малороссийские войска шли в следующем порядке: справа — Неплюев, в центре — Мазепа, слева — Косагов. Польский дипломат хвалил московское и казацкое войско («барзо доброе»), две трети которого составляла пехота, а треть — конница. Русско-украинские войска прибыли на назначенное для строительства место 22 июля (12 июля по старому стилю), и уже на следующий день начались работы по возведению крепости. Неплюев, Косагов, Мазепа и откомандированный для руководства стройкой инженер-иноземец полковник Вилим Фанзален разметили расположение будущих укреплений, а солдаты и казаки начали копать рвы и насыпать валы[503]. 25 июля Мазепа сообщал царям, что «рвы и валы по большой части зделаны, так и дерном належащее и потребное строение знатно оказуется, и даст Господь Бог, что всемогущею его помощию в первых числех августа так крепость станет в своем совершенстве»[504]. Гетман особенно хвалил Неплюева, который якобы пропадал на стройке с утра до вечера, несмотря на слабое здоровье, вызванное приступами с обилием мокроты[505].