Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Июня 18-го, в Зимнице. Сегодня снова посетил наш лазарет государь император. Он вспомнил о моем муже, сказав: «А где мой новый георгиевский кавалер?» Немедленно по отъезде государя наш лазарет снялся; часть больных из тех, что чувствовали себя покрепче, отправили в госпиталь в Пятру[564], а слабых передали в лазарет 9-й дивизии. Я просто со слезами прощалась с моими больными. Между ними попались два наших подольца, тяжело раненные — один в грудь навылет, а другой в голову и в спину; оба были особенно ко мне привязаны и называли не иначе как матушкой благодетельницей; но, несмотря на всю привязанность, не уговаривали меня остаться с ними, а даже, когда другие солдатики стали упрашивать не уходить, а остаться при них, подольцы заявили, что это будет несправедливо. «Пусть матушка сестрица идет вперед, пусть поухаживает также и за другими, да и полковника нашего пусть не покидает: ведь он, бедный, тоже сильно потерпел». Меня эти слова тронули до глубины души, и я едва-едва не расплакалась тут же; но принялась за дело, написала всем письма, снабдила на дорогу, кого могла, деньгами и табаком, сигарами и папиросами и простилась со всеми с пожеланием скорее выздоравливать и возвратиться кому в свою семью, а кому в ряды строя. Пока моя работа кончена, ибо лазарет наш уложился, чтобы переправляться в Систов, где снова лазарет развернется; с нами идут вперед выздоравливающие. Мой муж отказался от возвращения в Россию и тоже отправляется с нами; он возвращается к полку, чтобы вести его далее вперед: перевязки же будут необходимы мужу еще очень долго, но все это ему будут делать на бивуаке при полку.

Систов с 15 июня занят нашими войсками, и турки прогнаны. Правление учреждено наше, и временным губернатором назначен командир Житомирского полка, полковник Тяжельников; в городе, наряду с ликованием о победе, идет отпуск войскам довольствия из захваченных нами турецких запасов. […][565]

20 июня. Вот я в Систове: переправились благополучно, мы прошли очень спокойно по вновь наведенному понтонному мосту; теперь, приблизившись к берегу, я могла убедиться в той страшной трудности, какую пришлось одолеть нашим солдатам при переправе 15 июня. Берег, к которому приставали наши лодки, каждый шаг которого должны были брать с бою у турок, вовсе не похож на обыкновенные речные берега: он представляет совершенно отвесную, почти перпендикулярно возвышающуюся над рекой скалу, и для того, чтобы на нее взлезть, первые переправившиеся солдаты должны были изображать из себя лестницу, становясь один на другого, и таким образом достигали уступов в скале, с которых продолжали подниматься дальше, разрабатывая спуск для последующих; все это приходилось устраивать под страшным огнем, но с Божиею помощью нашим молодцам волынцам, твердым духом и богатым отвагой, удалось-таки взять берег и прогнать турок.