Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

16 июля. Стоим на месте, дела никакого; но что-то не видно и не слышно уже того веселья, как в первые дни нашего пребывания здесь. Говорят, что в Плевне все что-то неладно, но положительного сведения ни от кого получить нельзя. Видно только, что и войска и болгары находятся в возбужденном состоянии. Болгары говорят, что от Лясковиц турки близко и там ждут с часу на час нападения. Подольцы начеку, и при мне вышел курьез: казаки ездили за фуражом, и в числе шести человек прискакали во весь дух к мужу с докладом, что показались в десяти верстах башибузуки. Муж, не доверяя сбивчивым показаниям казаков, послал разъезд под командой офицера разведать, в чем дело, и оказалось, что казаки обманулись и наделали фальшивую тревогу: на указанном ими месте находился тырновский губернатор генерал Домантович[576], который объявлял что-то болгарам.

17 июля. Что-то, как видно, затевается: первый полк 14-й дивизии двинут куда-то в резерв в 45 верстах от Тырново, но у нас пока тихо: ни приказаний, ни перемен никаких нет.

19 июля. Пользуясь тишиной и спокойствием и полным бездельем в лазарете, старший доктор предложил мне съездить в Лясковицы. Я, конечно, воспользовалась, но застала мужа огорченным: два офицера из поступивших из отставки подстрелили друг друга, и оба ранены довольно опасно; не успел он разобрать этой истории, как его потребовали к начальству, для получения приказаний; он ушел, а в отсутствие его и я совсем неожиданно получила приказание немедленно вернуться к лазарету по случаю последовавшего приказания немедленно выступить из Тырново. Я выехала немедленно и, к счастью, на дороге встретила мужа и простилась с ним, узнав, что у них еще нет никаких распоряжений о выступлении. Подъехала я к лазарету, уже готовому к выступлению. Двинулись. Прошли тридцать верст и в 12 часов ночи остановились на ночлег в поле; здесь я узнала, что мы идем в Ловчу[577], где находится бригада 9-й дивизии и где дела идут дурно: турки там, рассказывают, вырезали болгар. Ожидают под Ловчей сражения. Туда двинут [М. Д.] Скобелев, и полагают, что раненых будет так много, что одному лазарету не справиться. Ночь проведу в своем экипаже, не разбивая палатки.

20 июля. Выступили в 6 часов утра, а в 12 остановились на привале в 15 верстах от города Сельви; подгорная деревенька эта очень живописна, стоило бы срисовать прилегающий лесок, а город весь в грушевых деревьях; плоды поспели, и мы, пообедав (всухую), занялись сбиванием груш, которые оказались очень вкусны. За этим делом время прошло незаметно, и мы двинулись дальше. В 8 часов вечера вошли в самый город Сельви. Здесь мне впервые пришлось воочию познакомиться со всеми ужасами турецкого варварства: не успели мы показаться, как нас тотчас же обступили целые толпы несчастных оборванных, почти раздетых болгарок, с совершенно обнаженными детьми на руках, и со страшным воплем обратились к нам с просьбами и жалобами, спрашивая, скоро ли придет войско и защитит ли их от турок, которые уже разорили всю Ловчу. По словам рассказчиков, турки загнали болгар в церковь и там на алтаре совершили ужасные бесчинства, вырывали из рук матерей их детей и тут же в глазах били и убивали, и затем, надругавшись и над матерями и девушками, убивали и их. Некоторым посчастливилось спасти свою жизнь бегством в Сельви, где и остались пока на прокормлении у горожан. Хотя они и отпускают ежедневно по хлебу на человека, но пристанища дать не могут, и потому эти несчастные валяются на улицах и терпят холод. Сердце кровью обливается, глядя на них. Я не совсем доверяла рассказам о том, что болгары мученики, — сегодня пришлось убедиться в справедливости этих рассказов.

Сегодня рассказывали, что под Плевной 18 июля происходило кровавое избиение наших войск[578], и мы потерпели полную неудачу, потеряв до 10 000 убитыми и ранеными. Это известие до того озадачило главную квартиру, что пришлось подумать о положении дела сзади, для чего и пришлось перейти поближе к Плевне. Чтобы не встревожить умы в Тырново, главнокомандующий, не предупредив даже свою свиту и, конечно, уже совсем неожиданно для болгар, за два часа до выступления нашего лазарета из Тырново уехал из города один в сопровождении дежурного адъютанта. За этим последовал и переход всей главной квартиры в Горный Студень. В этот же день, незаметным образом, одна за другою части войск почти все оставили Тырново, и когда уже выступили последние, болгары с большим недоумением и страхом спрашивали нас, куда мы идем и зачем? И правда ли, что турки обложили Тырново, и что им делать, бежать или оставаться? По дороге к Сельви мы встретили несколько караванов из ослов, навьюченных имуществом болгар, бегущих и направляющихся в Балканы, чтобы там укрыться от врага. […][579]