Русское православное зарубежное монашество в XX веке

Что же касается работ, посвященных жизнеописанию монашествующих отдельно взятых иноческих обителей Русского зарубежного мира, то внимание церковных историков было обращено на крупные и известные обители эмиграции, такие как Джорданвилльская Свято-Троицкая обитель (США)[3], Ново-Валаамский монастырь (Финляндия)[4], Иово-Почаевское иноческое братство (с. Ладомирова, район Пряшевской Руси в Словакии, Чехословацкая Республика)

[5]. В тоже время десятки небольших иноческих общин Русского мира были обделены вниманием исследователей. Одновременно предаются забвению и их насельники.

Уникальность данного феномена – русское эмигрантское монашество – заключалась в том, что зачастую представители этой идейно-религиозной группы людей находились не только в иностранных государствах, но состояли и в других национальных Поместных Церквях, сохраняя традиционную форму и дух российского иночества. Так русское монашество несло свое служение в составе Константинопольской Православной Церкви (далее – КПЦ), Сербской Православной Церкви (далее – СПЦ), Болгарской Православной Церкви (далее – БПЦ) и в других Автокефальных Церквях. Некоторые биографии представителей монашества этих Церквей также включены в настоящий справочник.

Данный сборник охватывает зарубежное монашество нескольких юрисдикций, которые были сформированы на основе дореволюционной Российской Православной Церкви. Среди них, прежде всего, Русская Православная Церковь Московского патриархата (далее – РПЦ МП), Русская Православная Церковь Заграницей (далее – РПЦЗ)[6]

, Православная Церковь Америки (далее – ПЦА)[7], Русский Экзархат Константинопольского патриархата (далее – РЭКП)[8], Финляндская Автономная Православная Церковь в составе Константинопольского патриархата (далее – ФАПЦ)

[9], Польская Православная Церковь (далее – ППЦ)[10], Китайская Автономная Православная Церковь в составе Московского патриархата (далее – КАПЦ)[11]

.

Необходимо указать, что в разные периоды наименования некоторых юрисдикций менялись. Название зависело от отношения той или иной юрисдикции к Московскому патриархату, от признания другими Поместными Церквями и от иных факторов. Православная Церковь в Америке (ПЦА) до 1970 г. в данной работе именуется Северо-Американской митрополией. Русский Экзархат Константинопольского патриархата (РЭКП) такое условное наименование приобретает начиная с 1931 г., но в период с 1945 по 1947 гг. он именуется Западноевропейским экзархатом РПЦ МП.

В обозначенный период непросто складывались взаимоотношения между Русской Православной Церковью Московского патриархата, Зарубежной Церковью (РПЦЗ) и Русским Экзархатом Константинопольского патриархата. Также до определенного времени не было взаимопонимания у Русской Церкви с Северо-Американской митрополией, с Финляндской Автономной Православной Церковью и с Польской Православной Церковью. Очень часто монашествующие входили в состав той или иной Церкви, не делая при этом никакого личного выбора. Некоторые монашествующие до конца своих дней оставались только в той юрисдикции, в которой они оказались в силу тех или иных обстоятельств. Другие же переходили из одной юрисдикции в другую и даже попадали в неканонические церковные структуры. Под последними подразумеваются те религиозные организации, которые не признаны ни одной из Поместных Православных Церквей и не имеют с ними евхаристического общения.

Монашествующие во все времена старались проживать только в монастырях или в различных иноческих общинах, а искусные из них становились отшельниками и совсем покидали общество людей. Но в XX в. в эмиграции широкое распространение получила такая религиозная форма как «монашество в миру» или «белое иночество». Известно, что с давних пор монахи становились миссионерами и шли с проповедью к людям. Однако в данном случае речь идет совсем о другом. В эмиграции очень часто монахи становились иеромонахами, т. е. священниками. После этого многие из них направлялись на приход, и их иноческое поприще наполнялось активным пастырским служением в миру. Бедные зарубежные приходы нуждались в священниках с очень скромными материальными запросами. Порой такие эмигрантские церковные общины могли содержать только настоящих аскетов и подвижников, у которых потребности были весьма ограниченными. Поэтому примерно каждый четвертый-пятый священник на русском зарубежном приходе был представителем черного духовенства. Монахиням на приходе было несколько сложнее найти свое служение, но они тоже не были редкостью в эмигрантской среде, особенно на русских приходах в европейских странах.