Русы во времена великих потрясений

Археологически им соответствует оксывская культура II в. до н. э. – I в. н. э. Первоначально оксывская культура занимала сравнительно небольшую территорию в низовьях Вислы и на морском побережье, однако впоследствии значительно расширилась к западу и югу. Вопрос о ее этнической принадлежности остается спорным. Германские археологи видели в оксывской культуре германцев-ругов, польские – славян. Й. Костшевский объединял оксывскую и пшеворскую культуры под общим названием «венедская». Другой польский археолог Р. Волонгевич также видел в оксывской культуре венетов, но понимал под ними не славян, а кельто-иллирийское население. Культура была сильно военизирована, благодаря чему проявляла активность на востоке и на западе. В низовьях Одера носители оксывской культуры вытесняют носителей ясторфской культуры и расширяют свою территорию до естественных пределов на западе. Отметим, что ясторфскую культуру, распространенную на территории Дании и Северной Германии до нашей эры, археологи традиционно считают прагерманской. На востоке пшеворская и оксывская культуры теснят культуру западнобалтийских курганов, в результате чего западномазурская группа этой культуры исчезает, часть ее земель приходит в запустение, а на другой возникает особая нидицкая группа, включающая элементы всех трех культур с преобладанием пшеворских[176].

Связь с этим регионом предков псковичей и новгородцев фиксируется и в более поздний период. Обобщив разнообразный материал, В.В. Седов пришел к следующему выводу: «Западные особенности псковского говора вместе с отмеченным своеобразием археологического материала ранних кривичей дают основания вести поиски места расселения их предков в западнославянских областях, т. е. на территории Польши или в междуречье Немана и Вислы, по соседству с пралехитскими племенами»[177]. Отмечая, что главная улица древнего Людина конца в Новгороде называлась Прусской, выдающийся исследователь этого города В.Л. Янин признает реальную основу за сказаниями, связывающими Рюрика с Пруссией: «Любопытно, что позднейшая новгородская традиция сохранила воспоминание об одной из прародин новгородцев, когда в легенде о призвании князя устами новгородского старейшины Гостомысла отправляла послов за князем “в Прусскую землю, в город Малборк”»[178]. Таким образом, мы видим, что в «римской» легенде вымыслом является лишь происхождение Рюрика от Пруса да локализация варяжской Руси, выходцем из которой был первый русский князь, на территории Пруссии и Польши. На тесную связь населения севера Руси и северо-востока Польши указывает и генетика. На основании сопоставления данных жителей этих регионов с их соседями Б. Малярчук пришел к следующему выводу: «Анализ структуры митохондриального генофонда популяций Великого Новгорода, Пскова и Сувалок показал наличие лишь одного генетического компонента – гаплогруппы U5a, которая распространена в этих популяциях с более высокой частотой (в среднем 16 %), чем в соседних славянских, балтских и угро-финских популяциях, где ее частота в среднем составляет 7 %. (…) Полученные генетические данные позволяют рассматривать псковско-новгородское русское население в качестве отдельной славянской группировки в составе современных восточных славян. Генетическое сходство псковско-новгородского населения с польско-литовским населением Северо-Восточной Польши (Сувалки) свидетельствует о западных истоках генофонда северо-западных русских»[179]. Весьма показательно, что по данному критерию жители двух этих регионов выделяются не только среди балтов и финно-угров, но и среди других славян.

Следует вспомнить, что именно по Висле с древнейших времен из Прибалтики на юг шел знаменитый «янтарный путь», который функционировал и в начале нашей эры[180]. О торговых связях между Балтийским и Средиземноморским регионами, осуществлявшихся по этой водной артерии, свидетельствуют и данные нумизматики. Относительно недалеко от впадения Вислы в Балтийское море фиксируются три из четырех известных на сегодняшний день находок древнегреческих монет на территории Польши. Еще более показательны находки древнеримских денариев на территории балтийского побережья Польши и Германии: если в Мекленбурге было найдено 28 монет, в польском Западном Поморье – 26, то в Восточном Поморье – 197[181]. А главным торговым путем, связывающим Восточное Поморье с Римской империей, как раз и была Висла. Поскольку Мальборг, Торунь и Гданьск также находятся в непосредственной близости от этой реки, то не исключено, что «римская» генеалогия Рюриковичей является отголоском не только новгородско-прусских контактов, но и более раннего участия русов в торговле янтарем с Римской империей. Вполне возможно, что торговавшие с Римом купцы или служившие в римской, а затем в византийской армии воины после своего возвращения воспринимались соплеменниками как «римляне» и отголосок этих контактов и отразился в легенде о «римской» родословной Рюрика.