К 1850 году русские офицеры, как и их европейские коллеги, были хорошо знакомы с документами, касавшимися револьвера Кольта. Капитан А. П. Горлов, сыгравший важную роль в русских закупках и разработке стрелкового оружия, уделил много внимания Кольту в статье о револьверах в «Артиллерийском журнале» в 1855 году. Горлов признал Кольта изобретателем первого годного для практического применения револьвера. Такое же мнение можно найти в других статьях русских офицеров того времени, и уже один этот факт прибавил уважения к револьверу. Горлов рассказал читателям историю револьвера Кольта и представил перевод технического описания из патента Кольта на его усовершенствования от 1849 года. Резюмировав результаты испытаний и сведения, доступные из патента, Горлов сравнил модели Кольта с их «многочисленными воспроизведениями», в частности с английским револьвером Адамса. Хотя считалось, что последний обладает большей скорострельностью, Горлов в целом дал преимущество Кольту, прежде всего потому, что его оружие позволяло достичь более высокой меткости стрельбы [Горлов 1855][112].
В другом обзоре систем револьверов, существовавших на 1855 год, его автор К. Костенков отмечал, что, хотя честь изобретения револьвера не принадлежит Кольту, именно ему мы обязаны усовершенствованиями конструкции: надежность и прочность механизма, плавность и бесшумность взвода, меткость прицельной стрельбы, ударная сила пули являются достоинствами столь важными, что рядом с ними недостатки – вес и некоторое неудобство – уже несущественны. И даже эти недостатки не столь заметны, как у предшествовавших моделей [Костенков 1855: 16].
В заметке в «Морском сборнике» читателей, предположительно впервые использующих револьверы, уверяли, что модель Кольта также прекрасно обеспечивает безопасность[113]. Еще один офицер отметил, что револьвер Кольта, который энергично рекламировал сам Кольт, «явился повсеместно в продаже и употребляется ныне везде, где только происходят военные действия» [Константинов 1855: 48–49].
Русское правительство воспользовалось существующей связью с иностранной производственной фирмой, чтобы установить личный контакт с Кольтом. По иронии судьбы, несмотря на дипломатическое и военное соперничество, именно английская фирма обеспечила первый личный контакт (за исключением российской военно-морской миссии) между Кольтом и российскими военными. «Ферт и сыновья», известные производители стали из Шеффилда, продавали высококачественную сталь для стволов как Кольту, так и российскому правительству. По словам их петербургского агента Джеймса Фретвелла, посетившего лондонскую фабрику Кольта в 1853 году, «русские, особенно император, любят все новое в огнестрельном оружии». Что еще важнее для Кольта, у русских «много денег, и они благосклонны к американцам». Фретвелл предложил свои услуги на тот случай, если Кольт распространит свой патент на Россию[114].
С началом Крымской войны российские военные агенты были отправлены в Европу для заказа винтовок и пороха. Как отмечалось выше, оружие в Россию давно поставлялось из Льежа. Генерал Г. А. Глинка, сторонник льежского оружия, критиковавший американское за его якобы сомнительное качество, был отправлен в Льеж для заказа винтовок [Константинов 1855: 48–49][115]. Кольт, по своему обыкновению, оказался готов воспользоваться удобным случаем, когда его бельгийский агент, патентный поверенный Дж. Сейнтхилл, представил российскому посланнику в Брюсселе чертежи револьвера Кольта, копию доклада о боеприпасах и статью самого Кольта. В свою очередь посланник познакомил Сейнтхилла с генералом Глинкой. Две недели спустя Сейнтхилл написал Кольту: «Я видел русского Глинку, имел с ним долгую беседу и устранил несколько заблуждений, которые он питал по поводу оружия полковника Кольта». В то же время Кольт встретился с Эдуардом Стёклем, русским поверенным в делах в Вашингтоне, который уже получил от Сейнтхилла заявку на патентование револьвера Кольта. Стёкль не только выразил желание помочь Кольту в получении заказов на оружие от своего правительства, но и организовал первый визит Кольта в Россию[116].