Рыбки в пятнах света

Впечатление такое, что лучше ничего не тревожить в этом сквере, поэтому я сидела на качелях, как на стуле, не раскачиваясь.

Машинально сую руку в карман и достаю мобильник. Набираю номер.

Почему-то я не смогла его удалить из списка контактов.

К моему удивлению, он отвечает через три гудка.

– Да?

Судя по голосу, он тоже давно не спал. И сразу понял, что это я звоню. Значит, тоже не удалил мой номер из контактов.

– Не спишь?

Мой голос звучит равнодушно и отстраненно.

– Не сплю. Думаю.

– Понятно?

– Ты как?

– Нормально. Сейчас уезжаю.

– Куда?

– Еще не знаю. Какое-то время поживу у подруги. Ты ее знаешь. Кёко Тамаки.

– А-а, это которая в торговой фирме работает?

Мой взгляд останавливается на висящих в сквере часах.

Я всегда смотрела на них из комнаты.

– Хочу сказать, что вообще-то, м-м… я его любила. Хотя тебе говорила, что нет, – вдруг заявляю я.

Он внимательно меня слушает.

– Но в итоге это была сестринская любовь. То есть я его любила как брата. Если бы он не был моим братом, не думаю, что полюбила бы его как существо другого пола. Наверное, это странно звучит.

– Хм-м, пожалуй, я тебя понимаю.

– Правда?

– Да, сейчас понимаю.

– Спасибо тебе. Вот все, что я хотела сказать. Извини, что так рано. Как дела? Много работы?

– Просто завал. Хотя оно того стоит.

Он делает короткую паузу и продолжает:

– Это позволяет отвлечься.

Мы умолкаем. Это наше общее молчание, которое только мы можем понять.

– О себе не забывай. Смотри, не перетрудись, – говорю я уже бодрым тоном.

Он тут отвечает:

– Спасибо. И ты береги себя.

– Ну пока.

– Счастливо.

Я нажимаю «отбой» и чувствую, как откуда-то снизу ко мне подкрадывается красноречивое молчание начинающегося дня.

Тихо вздыхаю и медленно встаю с качелей.

Окно нашей комнаты как раз за часами.

Там остается время, которое мы провели вместе.

Как странно смотреть на свой дом отсюда, снаружи.

Он будто и не твой вовсе. Там будто проживают какие-то чужие люди.

Еще один он, еще одна я в наивной простоте проживают в этой квартире другие дни, месяцы, годы.

Не в силах двинуться с места, я не могу отвести взгляд от окна.

Его оставили открытым.

И снова мне кажется, что я вижу солнечный свет, пробивающийся через листву.

Горы. Мы втроем любуемся яркими лучами, просачивающимися сквозь кроны деревьев.

Нет, это не горы. Мы здесь, в сквере, стоим и смотрим на распахнутое окно.

Всматриваемся в него, чтобы увидеть время счастья, которое должно было существовать в реальности.

* * *

Заметив, что мобильник все еще зажат в моей руке, я сую его в карман юбки, и пальцы касаются еще одного твердого предмета.

Его нож.

Я достаю нож и долго рассматриваю.

На нем выгравировано его имя. Важный атрибут комедии, разыгранной минувшей ночью.

С опаской открываю нож, и в стальном лезвии вижу размытое отражение своего лица.

Потом, поддавшись внезапному импульсу, присаживаюсь на корточки возле столба с часами.

Не знаю, почему это вдруг пришло мне в голову, но я тут же энергично начинаю рыть землю под столбом.

Я закопаю здесь нож глубоко в землю и потихоньку, никому не сказав, уйду.

Я рою и рою.

Все глубже и глубже. Чтобы никто не нашел.

Земля против ожиданий твердая и поддается с большим трудом.

Дыхание участилось, в голове – ни одной мысли.

Свежий запах вывороченной почвы ударяет в ноздри.

Вдруг покрытое землей лезвие ножа ярко вспыхивает.

Руки замирают, я, прищурившись, смотрю на небо.

Наконец-то появилось солнце.