С чего начинается Родина

Затем заявление о нереальности дополнительного задания по сдаче металлолома сделала Горьковская железная дорога. Но комиссия была к этому подготовлена. Заранее были намечены маршруты обследования, исследованы, именно исследованы, все объекты железной дороги: депо, переезды, склады старых машин и рельсов, проверена организация сдачи отработанных узлов и деталей после ремонта, оборудование связи, службы пути. Железнодорожники не только ездили по металлу, по нему ходили, об него рвали обувь — и не замечали. А металлолом был всюду. Переезды через железную дорогу оборудованы старыми рельсами. Это настоящие противотанковые надолбы. На погрузочной площадке все устлано рельсами. Вдоль железной дороги в ряде мест забор держится тоже на рельсах. Параллельно с железной дорогой шагают телеграфные столбы. Как правило, они установлены на двух рельсах, углубленных в землю. Само по себе при наличии железобетона это уже недопустимо. Немало столбов в связи с переносом в другое место оставили после себя сиротами-близнецами рельсы, когда-то нужные этому столбу. Зачем их вынимать, есть же другие — готовые и во множестве! Сборка бесхозяйственно израсходованного металла решила не только задачу обеспечения металлургии сырьем, но играла большую роль воспитания людей в духе хозяйского, бережливого, подлинно коммунистического отношения их к общественному добру, к ценностям, созданным трудом советского человека.

У меня велась записная книжка с рисунками, где во время поездок по заводам были замечены случаи неправильного использования металла. При необходимости я ими пользовался и дополнял их, когда работал председателем совнархоза. Но два случая мне не пришлось записывать, так как их легко было запомнить. В районе города Горького, вблизи вокзала железной дороги, ведущей на Арзамас, было обнаружено большое количество металла, который использовался неправильно. Несколько очень старых вагонов стояли на колесах и на рельсах, а рельсы, как и положено, на шпалах — все как на настоящей железной дороге. Отличие заключалось только в том, что вагоны вот уже более двух десятков лет никуда не двигались и были превращены в служебные помещения путевого хозяйства. Рельсы, длиной в сотню-другую метров, давно отрезаны, и их концы затерялись в местных песках. Вокруг валялись старые рельсы, остатки тормозных колодок и башмаков к ним, негодные вагонные колеса и оси, старые разбитые буксы, буферные стаканы, болты и костыли и многое из того, что входит в сложное хозяйство железной дороги. В поисках начальства я обнаружил на участке целые горы первосортной шихты. Для ее использования не требовалось большого труда. В беседе выяснилось, что участок никакого задания по сдаче металлического лома вообще не имеет, что являлось нарушением имеющихся по этому вопросу решений. Начальник участка был немало удивлен, когда ему сказали, что пора бы изъять старые рельсы из-под вагонов, тележки с колесами и осями от них. Он так привык считать нормальным, чтобы все было по-настоящему, по-железнодорожному. Сами вагоны, коль скоро они столь необходимы для службы пути, можно поставить на кирпичные или бетонные столбы. Непосредственные руководители этого начальника участка, в том числе самого высокого ранга, были на стороне изумленного моими словами железнодорожника. Ах, как же им не хотелось расставаться с этим ржавеющим металлом, которого ждали мартеновские печи заводов Горького, Выксы и Кулебак!

Этот пример я расцениваю как влияние страшной силы привычки, притупления чувств ко всему, что рядом. А ведь люди, которые там работали, выполняли свой план, созывали собрания, рассказывали друг другу о задачах, критиковали за бесхозяйственность, сидя на грудах им ненужного металла, бессмысленно гибнущего на глазах. И это были люди, в преданности которых общим интересам никаких сомнений ни у кого не возникало.

Получалась такая история. Взрослые дяди закапывают, выбрасывают металл, а дети — школьники — его собирают и возвращают этим самым дядям. Последние не только призывают, но и поощряют собирать металл. В принципе это неплохо. Более того, если в мартеновской печи переплавляются металлические отходы, собранные школьниками, пионерами, и затем получается хороший металл, идущий на стройки, новые машины, то это не просто металл — это также и идеология, воспитание трудолюбия, бережливости, заботы об интересах страны, коммунистического отношения к общественной собственности, к труду народа. Но существует и другая сторона дела. Если те же дети собирают металлолом или бумажную макулатуру, а потом видят, что все это вновь выбрасывается или плохо используется, этим самым наносится сильный удар по психологии молодого человека, в его сознании остается шрам на всю жизнь. А ведь так бывает, и, к сожалению, не так уж редко.