В одной из газет сообщается новость: в селе Азаново Марийской АССР создана фабрика по промышленному производству яиц. Инженерам и техникам пришлось немало поработать, чтобы сконструировать поточные линии, полностью исключающие ручной труд. Если раньше на попечении одной птичницы было 2,5 тыс. кур, то теперь она может обслужить 7—7,5 тыс.
Я допускаю мысль, что автору статьи не было известно, что все конструкции фабрики давно разработаны, что все это много лет в лучшем варианте освоено советскими специалистами в других районах страны. Об этом хорошо осведомлены в Министерстве сельского хозяйства СССР. На подобные фабрики имеются рабочие чертежи. Спрашивается, почему же надо было разрабатывать все заново? Почему надо изобретать велосипед?
Досада увеличивается еще и тем, что показатели производительности труда на фабрике в Азанове не соответствуют современному уровню. Эта птицефабрика создана в 1970 году. Собственными глазами я еще в 1959 году видел подобные фермы, когда один человек опекал 12 тыс. кур-несушек. Ныне эта цифра еще выше. Так стоит ли нам ликовать, если фабрика в Азанове в полтора раза менее производительна? Недопустимо повторять уже исполненную другими работу. Это ведет в масштабе страны к большому расточительству сил и средств.
В период уборки нередко читаешь корреспонденции с мест о жатве хлебов в таком роде: «…Пшеница стоит сплошной золотой стеной, высокая…» У специалистов это вызывает недоумение. Причем тут высота? Разве мы сеем зерно, чтобы выращивать солому? Важен вес зерна в колосе. В Голландии и Бельгии, например, пшеница тоже стоит золотой стеной, но стена низкая, чуть ли не в два раза ниже нашей. Но зато колос гигантский. Соломы почти не видно. Стебель соломы — это настоящая труба. Я почти не видел за рубежом полеглой пшеницы, хотя обращал на это внимание. Иностранные специалисты говорили, что они стараются выводить низкорослые сорта и близко продвинулись к этой цели. Главное — зерно, а не солома. При большом количестве соломы машина, убирающая пшеницу, загружается ненужной работой, а удобрение, внесенное в почву, используется нерационально.
Мне известно, что наши селекционеры тоже работают в этом направлении. Немало сделано. Однако почему бы не использовать смелее ценный опыт других стран в вопросах селекции?
А там есть немало полезного для нашего сельского хозяйства. К концу 60-х годов внедрение в производство новых высокопродуктивных сортов зерновых культур (пшеницы, риса, кукурузы, просяных) сильно расширилось. Успешное возделывание короткостебельных сортов на больших площадях дало возможность зарубежным специалистам утверждать о возможности в ближайшее время повышения урожаев более чем в два раза.
В Мексике, например, в 1965 году завершена перестройка производства пшеницы на новые сорта, которые заняли 89 % посевной площади. Мексиканские селекционеры вывели весьма удачные сорта пшеницы, которые уже в 1968 году получили широкое распространение в других странах: Индии, Пакистане, Бирме, Турции, Афганистане, Тунисе, Марокко, Иордании, Судане, Боливии, Парагвае, Гватемале, Эквадоре, Перу, Колумбии, Кении и др.
В 1969 году мексиканские сорта пшеницы возделывались в 40 странах. С начала 70-х годов Мексика практически всю площадь под пшеницей (около 800 тыс.
Значительные успехи достигнуты в этом деле в Индии. Создание весьма интенсивных коротких хлебов стало свидетельством прихода в Индию так называемой «зеленой революции». За сравнительно короткий срок ученые Индии, используя достижения мировой генетики, вывели 146 пшеничных сортов с новым, более прочным и экономичным стеблем. Лучшая урожайность увеличилась с 25 до 75—80