С нами или без нас: Естественная история будущего

Похожие закономерности проявляются и в тех случаях, когда мы обращаемся к насилию в отношении собственности – к злонамеренному уничтожению чужого имущества. Этому был посвящен эксперимент, который провела в Стокгольмском университете Ингвильд Алмос вместе с большой командой ученых, куда среди прочих входили Соломон Сян и Эдвард Мигель. Участники эксперимента из Беркли (США) и Найроби (Кения) заполняли опросники о своих предпочтениях, а потом играли в ролевые онлайн-игры, разработанные для изучения человеческого поведения. В ходе этих игр перед индивидами открывались разные опции: они могли поступать справедливо или несправедливо, сотрудничать или отказываться от сотрудничества, доверять или не доверять. Кроме того, в одной из версий игры, называвшейся «Радость уничтожения», игрок мог по своему усмотрению уничтожить приобретения другого игрока. Это не приносило никакой выгоды разрушителю и лишь вредило тому, кто лишался выигрыша. Подобные действия были воплощением злонамеренности. В общей сложности Алмос и ее коллеги провели 144 сессии, в каждой из которых было задействовано 12 участников. При этом половине игроков в каждой сессии предлагалось играть при относительно приятной температуре в 22 ℃, в то время как другой половине игровую комнату прогревали до 30 ℃, создавая некомфортный, хотя и безвредный микроклимат. Ученые хотели выяснить, приведет ли подъем температуры к снижению стремления к справедливости и сотрудничеству, а также более частым демонстрациям злонамеренности.

Группа Алмос обнаружила, что по большей части экономические решения, принятые участниками в процессе игры при высокой температуре, были схожи с решениями, которые они принимали при низкой температуре. Иначе говоря, сама по себе температура не влияла на предрасположенность индивида к справедливости, доверительному отношению и кооперации. Не воздействовала она и на простейшие когнитивные навыки. Однако в Найроби (но не в Беркли) готовность людей целенаправленно уничтожать чужое добро при высоких температурах возрастала примерно на 50 %. Другими словами, подъем температуры иногда оборачивался всплесками насилия – по крайней мере, злонамеренного виртуального насилия, направленного на чужую собственность.

Выявили исследователи и кое-что еще: по воле случая Алмос и ее коллеги проводили эксперимент в Найроби в тот момент, когда одна из местных народностей, а именно луо, в ходе проходившей в Кении избирательной кампании подверглась притеснениям со стороны кикуйю – этнической группы, составляющей большинство населения. Эта маргинализация непосредственно отразилась на результатах теста, основанного на видеоиграх. Люди, принадлежавшие к обиженной группе, продемонстрировали в своих игровых стратегиях повышенную склонность к уничтожению чужого имущества. Если представителей луо выводили за рамки подсчетов, то взаимосвязь между высокими температурами и предрасположенностью к истреблению собственности других исчезала. Таким образом, высокая температура стимулировала насилие в отношении имущества, поскольку влияла на психологическое состояние людей, создавая дискомфорт; но происходило это только в контексте борьбы за власть и враждебности между двумя кенийскими социальными группами{74}.

Помимо психологического, есть и более специфическое объяснение роста насилия при повышении температуры. Температура влияет на организацию общественной логистики. Каким бы футуристическим ни казался нынешний мир, основная доля черной работы до сих пор выполняется людьми. Люди собирают плоды, загружают вагоны, убивают свиней и цыплят – так что мировая экономика до сих пор зависит преимущественно от их физических усилий. В частности, половина всей мировой сельскохозяйственной продукции производится мелкими фермерами, которые работают в основном вручную. И все эти люди напрямую подвержены воздействию температурных режимов. Экономисты изучали это воздействие, высчитывая объемы работы, производимой людьми при разных температурах. Когда температура превышает тот уровень, при котором работается легче всего, средний объем трудовых усилий в единицу времени снижается. Более того, эффект подобного снижения каскадно сказывается на всей общественной жизни. Функционирование как мировой экономики, так и местных сообществ определяется состоянием человеческого организма; оно всецело зависит от того, решит человек стереть пот со лба и продолжить труд – или же бросить работу, взявшись за оружие. Как писали в своей статье Сян и его коллеги, бывают такие моменты, когда «ценность вовлечения в конфликт» начинает превышать «ценность участия в нормальной экономической деятельности».