С пингвином в рюкзаке. Путешествие по Южной Америке с другом, который научил меня жить

Я хотел как можно дальше уехать из безопасной, предсказуемой, структурированной и регламентированной жизни в сельских районах Англии, чтобы по-настоящему отвечать за свою жизнь и поступки. Мне было любопытно найти в этой жизни собственную непроторенную тропу и посмотреть, куда она меня выведет. Я стремился понять, какой может быть жизнь без уверенности в завтрашнем дне и социальной защищенности, обеспеченной мне в Англии. Дома у меня всегда был на столе горячий обед, коровы паслись на полях, а куры были заперты в курятнике. Жизнь была слишком предсказуемой и не баловала сюрпризами. Меня одолела «охота к перемене мест», страсть к путешествиям. Мне не терпелось узнать, какие приключения готовит мне Судьба, если отправлюсь в далекое странствие.

Но реальность оказалась совсем другой, чем та, которая рисовалась мне в радужных грезах. Я нередко огорчался из-за обманчивых ожиданий, и зачастую во время путешествий мне приходилось нелегко.

Однажды я оставил Хуана Сальвадора с друзьями и отправился на юг Боливии в Анды. Я добрался до городка Потоси, известного своими серебряными рудниками, и собирался возвращаться в Аргентину. Я провел ночь в дешевом хостеле на окраине этого городка. Утром, переложив из потайного кармана в карман штанов почти все свои деньги, я отправился в турбюро, чтобы купить билет на самолет в Аргентину. На улицах проходило карнавальное шествие, и я остановился на центральной площади, чтобы посмотреть на него. Народу на площади было целое море; люди толкались, стараясь продвинуться в первые ряды; было очень шумно и красочно. Били в барабаны, звучали духовые инструменты, а цвета костюмов и солнечные лучи высоко в горах были удивительно яркими. Мне показалось, что даже мой старый синий дафлкот стал блестеть, как павлиний хвост.

Я посмотрел на карнавальное шествие и собирался идти в турбюро, но, проверив карманы, к своему ужасу, обнаружил, что у меня украли деньги. Было бесполезно кричать «Лови вора!» – ни на испанском, ни на английском языке, потому что в здешних краях на этих языках практически никто не говорил. Я стал жертвой профессионального карманника, который украл деньги и бесследно исчез. Вора уже точно нет поблизости, и звать полицию было бесполезно. Я решил философски отнестись к потере денег, сказав себе, что это еще один жизненный урок, из которого надо сделать выводы на будущее.

В общей сложности тогда я потерял около шестидесяти американских долларов: в те далекие времена на эти деньги можно было много чего купить. У меня остались лишь крохи. Я, конечно, мог бы попытаться сделать перевод в местный банк этого маленького городка с моего банковского счета в Буэнос-Айресе или Лондоне. Я мог бы вернуться в хостел, где ночевал, и попытаться что-то придумать. В конечном счете я решил добраться с минимумом средств до границы Аргентины, перейти ее и уже потом найти отделение аргентинского банка, в котором смогу снять деньги. В результате мне пришлось долго идти пешком, а иногда меня подвозили на старых разбитых грузовиках и запряженных лошадью повозках, за что я был крайне благодарен.

К концу первого дня путешествия я оказался в деревне, состоящей из шести дворов. Это был небольшой, если можно так выразиться, оазис вокруг источника, рядом с которым росло несколько чахлых деревьев и кустов. Эта богом забытая деревенька располагалась в нескольких километрах от моего маршрута, однако водитель, который меня до нее подбросил, уверял, что я смогу здесь остановиться на ночлег. И действительно, одна крестьянская семья согласилась приютить меня на ночь и накормить в обмен на несколько песо.

Эта семья, жившая в простом крестьянском доме, состояла из матери и шести детей. Трое из этих детей были уже подростками, а трое – малыши. Мне рассказали, что в семье были и другие дети, но они умерли. Отец семейства умер несколько лет назад. Мне никто не объяснял причину его смерти, и я не стал расспрашивать.

Члены семьи, в доме которых я остановился, носили обноски и одежду, сшитую из домотканой ткани. У малышей вообще не было обуви, а у детей постарше обувь была такой изношенной и разбитой, что, казалось, они носят ее только из «приличия», чтобы показать: в принципе, обувь у них имеется. Домишко семьи был сложен из обожженных на солнце кирпичей, а крыша покрыта глиняной черепицей, изготовленной доморощенным способом. Их жилище состояло из четырех небольших комнат, каждая из которых достраивалась по мере увеличения количества детей, в результате чего пол в комнатах оказался на разном уровне, а покатые крыши были сложены криво и косо. Еду в семье готовили в большом котле, в который к недоеденным остаткам подбрасывали что-то новое. В вечер моего прибытия в семье ели варево из козлятины, бобов, кукурузы и поленты. Солнце зашло, и мы расселись в одной из комнат на одеялах и шкурах. В дом зашли несколько соседей, чтобы посмотреть на редкого гостя, то есть на меня. Мы пытались общаться, однако это было совсем непросто, потому что местные жители плохо говорили по-испански.