С пингвином в рюкзаке. Путешествие по Южной Америке с другом, который научил меня жить

Я узнал, что в этих местах очень высокая детская смертность. Потом я понял, что старшие дети в семье умеют считать, но не умеют ни писать, ни читать. Семья держала много коз, козлов, кур и выращивала в огороде местные овощи. На ночь животных загоняли в сарай, чтобы их не унесли пумы, которые могли легко утащить козу (и даже маленького ребенка, как рассказали члены приютившей меня семьи).

В доме стоял грубо сколоченный ткацкий станок. На нем изготавливали ткань для одеял. Мне было любопытно посмотреть, как он работает. Я не умел управляться с ткацким станком, что вызвало изумленные улыбки детей, которые, возможно, решили, что я получил какое-то неправильное и непрактичное образование: я умел читать и писать, но почему-то не знал, как управлять ткацким станком. Мужчины курили трубки, жевали листья коки и пили местный тростниковый самогон, употребляя все перечисленное чуть быстрее, чем женщины. Дети собрались вместе и заснули рядом друг с другом, чтобы было теплее. Потом заснули и взрослые, которых одного за другим свалил алкоголь. Мы накрылись одеялами и шкурами и точно так же, как дети, легли поближе друг к другу. До этого я никогда в жизни не спал так близко с совершенно незнакомыми людьми. Меня поразили щедрость и гостеприимство этой бедной семьи. Мне было чуть больше двадцати лет, у меня впереди была вся моя жизнь; я был молод и путешествовал исключительно ради собственного эгоистичного удовольствия, а они, несмотря на свою бедность, делились со мной своей едой и приютили меня на ночь.

На следующее утро женщины встали первыми, чтобы развести огонь и испечь хлеб для завтрака. Потом начали подниматься мужчины, вид которых после вчерашних возлияний и увеселений оказался более помятым, чем у женщин. После завтрака мне предложили показать деревню. Я наблюдал добротно построенные загоны для коз, аккуратные ряды ухоженных растений в огородах, домотканые ткани и видел ту гордость, с которой жители деревни говорили о своей жизни. Все они были потомками местных индейцев. Колонизаторы оттеснили их в самые неблагоприятные для жизни районы и навязывали им своего бога. Несмотря на то что предки этих людей видели много горя, пережили страдания, гонения и умирали от принесенных колонизаторами болезней, жители деревни старались придерживаться древних обычаев. Они горестно рассказывали, что молодое поколение не хочет оставаться в деревнях, где они выросли, а стремится переселиться в города.

Жизнь в деревне произвела на меня глубокое впечатление. Я был поражен гордостью, благородством и гостеприимством этих бедных людей. Несомненно, все увиденное мной во время того путешествия с лихвой компенсировало потерю денег, украденных карманником.

В разреженном воздухе Анд днем солнце неистово припекает, а ночью можно наблюдать россыпи бесчисленных звезд. В горах Латинской Америки на ночном небе хорошо видны скопления звезд, и именно поэтому в этих местах расположено немало международных астрономических обсерваторий. На чернильно-черном небосклоне ярко светится Млечный Путь, словно нарисованный рукой бога Аполлона, который взял кисть и провел белой краской по небу. Я узнавал знакомые созвездия, но кроме них видел сотни миллионов звезд нашей Галактики. С удивлением я обнаружил, что на самом Млечном Пути практически нет просвета, потому что он весь состоит из звезд. Я увидел, что, кроме звезд Млечного Пути, существует масса других, которые светятся столь же ярко. Даже в безлунную ночь звезды сияют так ярко, что ночью можно совершенно спокойно передвигаться по дорогам и тропинкам. В Андах воздух более разреженный, чем на равнинах, поэтому отсюда лучше видны звезды, но из-за высоты в этих местах по ночам очень холодно.

На вторую ночь пребывания в этой деревушке мне не хотелось спать в комнате с другими людьми. Меня раздражал запах немытых тел, грязной одежды и плохо выделанных шкур животных. Правда, я уверен, что и мои хозяева считали, что я и сам дурно пахну, потому что давно не мылся. В середине ночи я встал и решил подышать свежим воздухом. Ночь была звездной, а за пару часов до рассвета на небе появился серп убывающей луны. На улице было дико холодно. Мне стало так холодно, что я начал понимать, что это такое – замерзнуть до смерти. Я шел, но движение не помогало согреться. Я не мог перейти на бег, потому что в горном воздухе мало кислорода и от любого физического напряжения быстро устаешь. К тому времени, когда на востоке показались первые лучи солнца, я так устал, что едва волочил ноги. Когда солнце поднялось над горизонтом, я встал к нему лицом и всем телом почувствовал тепло его лучей. Как только солнце поднялось, я ожил, словно холоднокровная ящерица, которая утром отогревается на камне в солнечных лучах. Я выжил, я дожил до утра.