С пингвином в рюкзаке. Путешествие по Южной Америке с другом, который научил меня жить

Очень сложно описать, с каким мастерством гаучо владели лассо, но я тем не менее попробую. Однажды вечером мы встали лагерем и обнаружили, что у нас кончились запасы мяса. Несколько гаучо вскочили в седла и поскакали на поиски коровы или бычка, которых собирались приготовить на ужин. Я последовал за ними. Гаучо вспугнули стадо, и оно пустилось врассыпную. Гаучо скакали вокруг стада и высматривали жертву. Должен по ходу дела заметить следующее: любой гаучо мог спокойно скакать на лошади и без седла, но само седло представляло собой незаменимый инструмент, который они умели правильно использовать.

Гаучо выбрали жертву, и один из них начал раскручивать над головой лассо. Лассо изготовлено из мягкой кожи лошадиной шкуры, на его конце есть тяжелое железное кольцо диаметром двенадцать сантиметров, которое свободно скользит по лассо. С тяжелым кольцом на конце лассо легче раскручивать одной рукой, потому что второй рукой нужно держать поводья и управлять лошадью.

Лошади гаучо бегут быстрее коров и быков. Гаучо бросает лассо, конец которого закручивается вокруг шеи или рогов животного. После этого гаучо привязывает конец лассо к луке седла. Потом пастух сбавляет скорость и мастерски подтаскивает испуганного бычка к дереву. Гаучо делает виток лассо вокруг ствола дерева и, используя ствол дерева в качестве рычага, подтягивает животное до тех пор, пока его рога или голова не упрутся в дерево. Животное изо всех сил упирается в оказавшийся перед ним ствол дерева, и после этого гаучо без всяких усилий спокойно его удерживает. Вот один из примеров виртуозности местных пастухов. Гаучо быстро слезает с лошади, подходит к пойманному животному и одним взмахом ножа перерезает ему горло. После этого пастух снова запрыгивает в седло и отъезжает в сторону, чтобы его не облил фонтан крови, который может достигать десяти и более метров. Гаучо отпускает лассо и спешивается. Бычок мычит, кровь хлещет, животное падает на колени. До того как животное упадет, гаучо должен снова к нему подойти, чтобы снять лассо с шеи или рогов.

После этого пастуха, мастерски совершившего операцию, остальные гаучо и пеоны приветствуют громкими одобрительными криками, благодаря за красочное шоу, а также за мясо, которое все вместе будут есть. Вскоре огромные куски мяса уже жарили над углями.

Тушу быстро разделывают. Пастухи берут куски, которые они могут унести, а останки животного бросают там, где оно испустило дух, или, как я наблюдал однажды, сбрасывают в реку. Как только останки животного попадали в реку, вода вокруг словно закипала, окрашиваясь кровью и переливаясь серебристой чешуей множества хищных рыб. Уже через несколько минут пираньи закончили свой пир и исчезли, оставив в воде обглоданные кости животного. После такого зрелища у меня больше не возникало желания поплавать в реке в конце долгого знойного дня.

Мне очень понравилось жить среди пастухов и не хотелось от них уезжать. Впрочем, судьба распорядилась так, что, покинув эстансию и приехав в Пунта-дель-Эсте, я сразу встретился с уже известным читателю пингвином.

Как бы я ни путешествовал по Южной Америке – на автобусе, в грузовике, на мотоцикле, лошади или на своих двоих, – всегда наслаждался каждой минутой пребывания на этом континенте. Однажды я оставил Хуана Сальвадора под присмотром друзей, отправился на Огненную Землю, где перешел границу и оказался на юге Чили. Там я целую неделю провел в полном одиночестве, если не считать общества пингвинов. Я гулял по горам, пики которых венчали снеговые шапки, и по долинам с зарослями ромашек по пояс высотой. Издалека казалось, что эти заросшие ромашками долины покрыты снегом, как и вершины гор. Ночи я проводил в палатке среди буковых деревьев и готовил себе еду на костре. Из продуктов у меня с собой были фрукты, мука, сахар и масло. Я пек блины и чувствовал себя, как в раю.