С пингвином в рюкзаке. Путешествие по Южной Америке с другом, который научил меня жить

Бежит дорога все вперед,Куда она зовет?Какой готовит поворот,

Какой узор совьет?Сольются тысячи дорогВ один великий путь.Начало знаю – а итог

Узнаю как-нибудь[24].

Я проходил паспортный контроль в состоянии душевного трепета. При мне не было ничего запрещенного к провозу, но вспомнились минуты, как проходил таможенные формальности много лет назад, когда приехал в Аргентину с пингвином, и мое сердце учащенно забилось. Первым человеком, с которым я заговорил на аргентинской земле, был насупленный пограничник. Я ответил на его вопрос о цели своего пребывания в стране. Он уловил аргентинский акцент в моем испанском, на котором я так давно не говорил, улыбнулся и тепло пожелал мне хорошо провести время в Южной Америке. Я словно вернулся к себе домой.

С тех пор многое изменилось. Мальчишки – чистильщики обуви исчезли. В городе появилось множество новых зданий. Это было особенно заметно в районе доков, где выросли кварталы современных многоэтажных домов, а стоящие у воды старые постройки переоборудовали под дорогие офисы и эксклюзивные апартаменты. Город и вода в реке стали гораздо чище, появились новые парки. Я гулял по знакомым улицам и предавался воспоминаниям. Буэнос-Айрес был и остается городом контрастов. Здесь можно увидеть здания, мало чем отличающиеся от европейских, а также трущобы, наподобие тех, которые встречаются в La Boca – районе, где раньше жили бедняки. В целом город стал краше и, как прежде, бурлил энергией.

Я приехал в страну накануне выборов. На крупнейшей магистрали города, с девятиполосным движением в одном направлении, авеню 9-го Июля, я увидел два огромных портрета Эвиты Перон. Эти портреты висели на двух противоположных торцах огромного, похожего на крепость здания, в котором раньше размещалось Министерство труда, занятости и социальной защиты. Это были два огромных брандмауэра[25], на которых висело изображение Эвиты перед микрофоном. На крыше здания была установлена высокая антенна, и казалось, Эвита произносит речь, которую транслируют по радио и слушает вся страна.

Мы знаем, что эта удивительная женщина сыграла огромную роль в истории страны. Любопытно, но и по сей день Эвита остается настолько популярной, что ее фотографии и плакаты с ее изображением продаются в киосках, в которых можно купить табак, конфеты, газеты и журналы. Несмотря на популярность Эвиты, я так до конца и не смог понять, что именно она сделала для народа Аргентины. Кажется, у каждого аргентинца есть личное мнение по этому поводу, и мнения эти очень сильно расходятся.

За время моего отсутствия качество аргентинских вин значительно улучшилось, и теперь я назвал бы их одними из лучших в мире. Качество аргентинской еды осталось на высочайшем уровне, как и раньше. Думаю, в этой стране самая вкусная еда, и, что особенно занятно, в Аргентине не встретишь такого большого количества толстых людей, как в других странах.

На дорогах появились новые дорожные знаки, светофоры и четко размеченные зебры пешеходных переходов. Теперь пешеходы могут спокойно переходить дорогу, не опасаясь, что их собьет автомобилист. А вот многие поезда нисколько не изменились – они такие же старые, и сиденья в вагонах по-прежнему жесткие. Полтора километра пути по железной дороге стоили около двух пенсов, и я моментально почувствовал знакомое желание двинуться в путь, начать новое бюджетное путешествие и ощутить радость от предстоящих приключений. Однако на этот раз время моего пребывания в стране было ограничено, и я решил исследовать старые, хорошо знакомые места, которые мало изменились. Я ехал на поезде, и вагоны скрипели и вздрагивали, как и раньше. Стук колес звучал для меня, словно музыка. Я подъехал к зданию станции Квилмес в викторианском стиле и подумал: сколько же раз прежде мне случалось делать здесь пересадку. Вокруг станции все немного изменилось, и я засомневался, смогу ли разобраться, как отсюда добраться до колледжа, но потом включился автопилот, и уже через двадцать минут я стоял у ворот школы.

В школе появились новые здания, но в целом все осталось по-прежнему. Я с тоской посмотрел через окно на террасу, на которой в свое время проводил так много времени, и вспомнил выражение глаз Хуана Сальвадора, когда сказал ему о том, что хочу написать о нем книгу.

«Что же ты так долго не приезжал? – казалось, спрашивал он. – Почему же, amigo mio, так долго ко мне не приезжал?»