Сад моего сердца. Письма императрицы Александры Федоровны Романовой

Дети со мной отправились к Знамение. В четверг четвертого, и я поставила очень большую свечу, которая будет очень долго гореть и понесет мои молитвы за тебя к престолу Божьему, – перед иконой Богоматери и св. Николая. Теперь, душа моя, должна кончать. Бог да благословит и охранит тебя и поможет тебе во всем, что ты предпримешь. Целую без конца все дорогие места.

Навсегда твоя доверчивая, гордая женка.

23 августа 1915 г.

Моя дорогая душка,

Так было чудно прочесть сегодня утром известие в газетах, и сердце мое радовалось больше, чем я могу сказать. Мари и я были на обедне в здешней церкви, Анастасия пришла к молебну. Батюшка великолепно говорил, и я хотела бы, чтобы побольше народу в городе его послушали. Это для них было бы чрезвычайно полезно, так как он так хорошо затронул внутренние течения. Сердцем и душой я молюсь за тебя, мое сокровище. Служба продолжалась с половины одиннадцатого до половины первого.

26 августа 1915 г.

Мой пост заключается в том, что я не курю, я вновь пощусь с начала войны и люблю быть в церкви. Я хочу пойти к святому причастию, и священник согласен. Он находит, что никогда не рано вновь быть у причастия и что это дает силу, – я посмотрю. Желающие солдаты тоже пойдут. Ну, сегодня я с двумя младшими в половине одиннадцатого была у обедни и на молебне, с чудесными молитвами за тебя к Св. Деве и св. Серафиму. Оттуда мы отправились в наш лазарет. Все были на молебне в маленьком пещерном храме, так что мы опять ушли. А теперь уже половина седьмого – идем ко всенощной. Я очень надеюсь в эту субботу быть у св. причастия, я думаю, что многие солдаты тоже идут, потому, душка, пожалуйста, прости твою маленькую женку, если она чем-нибудь огорчила или обидела тебя, и за то, что она так к тебе приставала в эти трудные дни. Я пошлю тебе телеграмму, когда буду уверена, что пойду, а ты тогда за меня помолись, как я за тебя. Это как-то для тебя делается, этот пост, церковные службы, ежедневный молебен, и таким образом святое причастие будет особым Божьим благословением, и я тебя почувствую единым со мной, мой дорогой, любимый ангел, мой собственный муженек.

27 августа 1915 г.

Моя родная душка,

Опять такое прелестное солнечное утро и свежий ветерок. Так ценишь хорошую погоду после этих серых дней и мрака, который мы пережили. Я каждое утро набрасываюсь на Новое время и каждый день благодарю Бога за хорошие известия о наших храбрых войсках. Это такое утешение – с самого первого дня, что ты туда прибыл, Бог в самом деле послал войскам через тебя свое благословение, и видно, с какой новой энергией они дерутся.

30 августа 1915 г.

Аня получила телеграмму Распутина вчера. Может быть, ты ее перепишешь и отметишь дату 3 сентября на бумаге, которую я тебе дала, когда ты уехал с его переписанной телеграммой. «Помните обетованные встречи, это Господь показал знамя победы, хотя бы и дети против или близкие сердцу должны сказать пойдем по лестнице, знамя нечего смущаться духу нашему».

И твой дух приподнят, и мой также, и я чувствую себя предприимчивой и готовой разговаривать во всю. Дела должны поправиться и поправятся. Только бы терпение и вера в Бога.

4 сентября 1915 г.

Мой любимый,

Ты прочтешь эти строки, когда поезд уже тебя будет увозить от нас. На этот раз ты можешь уехать с более спокойным сердцем, так как, слава Богу, дела идут лучше – и внутри, и вне, и наш Друг здесь и благословил твой путь. Святой праздник Покрова пусть пошлет свое благословение на наши войска и принесет нам победу, и пусть Святая Дева покроет покровом своего Оморфа всю страну.

1 октября 1915 г.

Мой дорогой,

Еще одно верное сердце ушло в неведомый край[8]. Бог взял ее к себе милосердно, без всяких страданий…

Я просила батюшку читать молитвы и прочесть отходную. Молитвы приносят в комнату мир, и я всегда думаю, что это помогает отлетающей душе. в пятьдесят минут они меня позвали – батюшка читал отходную, и она совершенно мирно уснула. Бог даст ее душе отдохновение в мире и благословит ее за эту великую любовь ко мне в течение этих долгих лет. Какая великая тайна жизнь – все ожидают рождения человеческого существа и потом все так же ждут ухода души. Есть что-то во всем этом такое величественное, и чувствуешь, как мы малы, смертные, и как велик наш небесный Отец. Трудно на бумаге выразить свои чувства и мысли. Я чувствовала, как будто мы ее передаем на Божье попечение и хотим помочь ее душе быть счастливой и меня охватывает великое благоговение, ощущение святости момента – это такая тайна, только там можно в нее проникнуть.

Царское Село, 2 декабря 1915 г.