Сад сходящихся троп, или Спутники Иерофании. Вторая связка философических очерков, эссе и новелл

Можно сказать, что, благодаря, по сути, неограниченным возможностям, умело использованным Сергеем Эйзенштейном для создания «Александра Невского», фильм стал синтезом всего русского советского искусства того времени: сценарий, составленный режиссером и писателем П. Павленко, трижды правился и переписывался, а консультантами выступали такие маститые ученые, как Артемий Арциховский, Юрий Готье, Николай Грацианский, Александр Савич и Михаил Тихомиров. Кроме того, как отмечал сам Сергей Эйзенштейн, на стилистику фильма повлияли оперы «Жизнь за царя» М. И. Глинки и «Садко» Н. А. Римского-Корсакова; а в некоторых эпизодах ощущаются даже заимствования из поэтики «Слова о полку Игореве», которое тоже собирался экранизировать режиссер, однажды восхищенный эпической фантазией «Нибелунги» (1924 год) своего выдающегося предшественника по немому кино Фрица Ланга (1890–1976), величайшего представителя немецкого экспрессионизма в кинематографе, а впоследствии выдающегося деятеля Голливуда: как выясняется, драматические принципы и пространные приемы именно этого направления киноискусства Эйзенштейн успешно переосмыслил и динамично развил в своем великом «Броненосце “Потемкине”». Отсюда, памятуя о безупречности «Нибелунгов» Фрица Ланга в отображении бытовых деталей и особенностей жизни раннего средневековья, сцены «Александра Невского» тщательно обставлялись старинными атрибутами, предметами интерьера и соответствующими декорациями. Эйзенштейну удалось взять в Эрмитаже для работы княжеское боевое облачение XIII века, по образу и подобию которого были изготовлены доспехи и холодное оружие князя Александра Ярославича. Для фильма удалось собрать и точную копию портативного органа, сведения о котором почерпнуты С. Эйзенштейном и П. Павленко из «Хроник Ливонии», и на котором играл римско-католический монах во время сражения с русскими. В этой связи особое место в фильме «Александр Невский» принадлежит музыке, которую написал выдающийся русский композитор, пианист, дирижер и музыкальный писатель Сергей Сергеевич Прокофьев (1891–1953), с удовольствием принявший предложение написать музыкальное сопровождение к картине, «так как Эйзенштейн оказался не только блестящим режиссером, но и очень тонким музыкантом».

Иван Грозный. Плакат

Обоим мастерам удалось достигнуть полное слияние музыки и пластики, что Эйзенштейн по-немецки называл Gesamtkunstwerk.

Подобная степень нерасторжимого соединения пластического и музыкального компонентов игрового кино, пожалуй, и в наше время мало осуществима, при том, что и фильм, и музыка к нему могут жить самостоятельно и независимо друг от друга, притягиваясь друг к другу общей магнетической энергией, когда это необходимо. Но создание оной синергии принадлежит в равной мере режиссеру и композитору. Вот почему вся музыка из кинополотна образует собой целостное музыкальное произведение симфонической и хоровой музыки, собранное композитором в виде кантаты «Александр Невский», премьера которой блестяще прошла в Большом зале Московской консерватории 17 мая 1939 года. Исполнявший тогда кантату дирижер Самуил Самосуд (1884–1964) позднее вспоминал: «… я как-то особенно ощущал вот эту удивительную слитность музыкальных и зрительных образов, ритмов, синхронность пульсации мыслей, чувств режиссера и художника, действительно говоривших на одном языке. Недаром с таким восхищением вспоминал Сергей Михайлович об удивительной способности Прокофьева «слышать» в звуке пластическое изображение, говорил о редкостной пластичности музыки Прокофьева, наглядно раскрывающей внутренний ход явлений» (С. А. Самосуд. Статьи, воспоминания, письма. / Составитель О. Л. Данскер. – М.: Музыка, 1984).

Последнее неудивительно, поскольку кантата, написанная в контексте сюжетной канвы фильма, состояла из семи частей, в том числе: 1) «Русь под игом монгольским», 2) «Песнь об Александре Невском», 3) «Крестоносцы во Пскове», 4) «Вставайте, люди русские!», 5) «Ледовое побоище». 6) «Поле мертвых», 7) «Въезд Александра во Псков»; и играла роль своеобразного музыкального либретто к фильму. Что равно оказалось новаторским синергетическим итогом творческого тандема двух выдающихся русских людей – режиссера и композитора. Недаром классик Голливуда XX и начала XXI столетий режиссер, сценарист и кинопродюсер Сидни Артут Люмет в своей книге «Как делается кино» (“Making Movies”, 1996) особо подчеркивал: «Единственным музыкальным оформлением, остающимся полноправным произведением искусства, является «Ледовое побоище», написанное Прокофьевым для «Александра Невского». Известно, что Эйзенштейн обсуждал музыку с Прокофьевым задолго до начала съемок, тогда композитор и начал ее сочинять. Говорят, что Эйзенштейн даже монтировал, приспосабливая эпизод к музыке. Не знаю, насколько это соответствует действительности, но даже прослушивая киномузыку на пластинке, я немедленно вспоминаю соответствующую сцену. Они неразделимы – великий эпизод, великое музыкальное сопровождение».