Сага о стрессе. Откуда берется стресс и как его победить?

Ну а что, если стадных животных подвергнуть, так сказать, искусственному уплотнению? Стеснить их свободу? Связать их тесными рамками очень ограниченного пространства?

Ученые поселили множество норвежских крыс на небольшой территории. Для беготни хватало места. Еды, питья было предостаточно. Но стройная, согласованная жизнь крыс нарушилась. Наступила анархия. Ученые назвали ее выразительны словом «ВЕРТЕП».

Во-первых, резко возросла агрессивность крыс. Их сражения теперь уже нельзя было назвать дуэлью, поединком по каким-либо правилам. Они превратились в самые настоящие драки, избиения и разбой. По колонии носились возбужденные, агрессивные самцы. В одиночку и группами они нападали на самок, кусали их. Наиболее агрессивные самцы даже пожирали крысят!

Во-вторых, резко возросло число крыс типа «омега». Они прятались по углам, и только когда остальные члены колонии спали, выползали и отправлялись к кормушке.

Несколько самых сильных крыс устроили гаремы. Они захватывали лучшие участки территории и жили там припеваючи. У каждого было по шесть-семь самок. Эти «СУЛТАНЫ» безжалостно расправлялись со всяким, кто осмеливался переступить границу их владения.

Но наиболее странно вели себя крысы-мамаши. Материнский инстинкт, который мы, люди, считаем самым благородным, был извращен.

В обычных условиях крыса, готовящаяся стать матерью, вместе с самцом строит для будущего потомства уютное, мягкое гнездо. Она ищет подходящий материал (в условиях опыта таким материалом были многочисленные листки бумаги, разбросанные на территории колонии), носит его кусок за куском к гнезду и там делает воронкообразное возвышение. Там она позднее устраивает крысят, кормит их, чистит, охраняет.

В перенаселенной колонии крыса строит гнездо, как говорится, «спустя рукава» и никак не может его закончить. Она рассеянная, возбуждена, кажется, что ее мысли заняты совсем не этим делом. Вот она тащит бумажку к гнезду, несколько раз останавливается, топчется на месте и вдруг бросает ее и ввязывается в драку.

Обычно крыса перетаскивает крысят с места на место, прячет их. В условиях же «вертепа» она бросает их где попало, и те становятся добычей взрослых самцов-каннибалов. Неудивительно, что 96 процентов крысят гибнет.

Ну а как перенесут уплотнение вольнолюбивые одиночки-коты? Что, если киплинговскую Кошку поставить в такие условия, в которых она не сможет «убежать в чащу Дикого Леса, или влезть на мокрые Дикие Деревья, или взобраться на мокрые Дикие Крыши и дико махать своим диким хвостом?»

Немецкий ученый П. Лейхаузен держал кошек и котов в тесных ящиках. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу. И тут даже эти ярые противники тирании и иерархии не выдерживали.

Обычно одно из животных, преимущественно самец, становилось всемогущим владыкой и повелителем, а один-два других – париями, отщепенцами. Они не могли даже хвостом пошевелить. На них тотчас набрасывались их раздраженные соседи.

Но и тут природа кошек, органически не переносящих угнетения и насилия, проявляла себя. И хоть киплинговская Кошка не могла «повернуться и уйти», они все-таки поступала по-своему, по-кошачьи.

За исключением забитых парий все остальные коты и кошки не выказывали даже признаков какого-либо чинопочитания; закон иерархии бы для них не писан! Это было все то же кошачье «братство», только в новых условиях, в условиях, когда два-три соседа удобно расположились на твоем хвосте!

Забавно наблюдать за животными в такой момент. Из деревянного ящика торчат несколько пушистых мордочек. Блестят зеленые глаза. Тесно? Да. Но на усатых физиономиях как бы написано: «Да, конечно, тесновато! Но что делать? Надо ведь как-то жить!»

4.12. Аналогии неубедительны, но…

В Африке есть поверье, будто бы обезьяны куда умнее, чем об этом думают европейцы. У них есть свой «обезьяний язык», свои обычаи и законы. Но они скрывают все это, боясь, что люди заставят обезьян работать и платить налоги. Судя по всему, все идет именно к этому, к тому, чтобы другие существа стали работать на людей. Кто будет обслуживать человека будущего – роботы или послушные ему разумные животные, решит диалог физиков и биологов, – так считает известный американский футуролог О. Тоффлер.

Александр Горбовский, статья «Капитал Маркса – любимая книга шимпанзе»