Саладин, благородный герой ислама

Все понимали, что осада Акры слишком затянулась. Голод и эпидемии, особенно опасные в субтропическом климате, истощили христианскую армию. Ослаб моральный дух. Военачальники больше не пытались поддержать боевой настрой своих воинов с помощью небольших столкновений, во время которых те в основном думали о продовольствии, которое они смогут найти во вражеском войске, чем о красивой смерти, которая распахнет перед ними врата рая. Понимая, что ситуация должна разрешиться до наступления сезона дождей, высшая франкская знать решила прорвать окружение и попытаться любой ценой раздобыть провизию вблизи Хайфы. Удобный случай подвернулся тогда, когда они узнали, что Саладина настигла лихорадка, он заболел и вынужден был оставаться в своей палатке. На рассвете 13 ноября 1190 года христианская армия начала наступление, воины так близко стояли друг к другу, что образовывали плотную стену, из которой торчали копья и стрелы. В центре армии на повозке крестоносцы везли огромное знамя. Христиане двигались вдоль Белуса. Саладин, не имея сил ехать верхом, приказал отнести себя на носилках на Телль-Каррубу, откуда он мог наблюдать за действиями врага и руководить своими войсками согласно обстоятельствам. «Христианская армия двинулась с севера на юг, из окрестностей Телль-Айадии в Давук — Казаль де Док — и из Давука в Телль-Кердану — и в верховье Нахр ан-Намейн, которое было не чем иным, как небольшим болотом, называемым Бассе ал-Кердана, или Palus Cendiva, к востоку от Кердана». Стало быть, именно в Рас ал-Ма, современной Айун ал-Басс, в шести милях к югу от Акра, произошло страшное столкновение. Даже после трех дней яростной битвы христиане не смогли прорвать вражеские ряды. Саладин, который не мог стоять на ногах по причине крайней слабости, плакал от горя, пишет Баха ад-Дин, оттого что он не может находиться в центре своей армии, чтобы разделить с ней все тяготы боя. Он приказал своим сыновьям, которые находились возле него, принять участие в битве, ибо, сказал он им, «их долг подать мусульманам пример, который он подал бы им сам, если бы не был болен», и добавил, что его дети «должны всегда помнить, что их место там, где более всего опасно». Ни одна из сторон не смогла добиться решающего преимущества, тем не менее франки были побеждены, поскольку они повернули обратно, после того как вступили в новую смертоубийственную схватку возле Пон д’Ок. Впрочем, они не были уничтожены, что показывает, что мусульмане были так же, как и они, бессильны решительно переломить в свою пользу исход сражения. На поле битвы осталось столько убитых христиан и мусульман, что трупный запах еще очень долго стоял в его окрестностях. Саладин был раздосадован тем, что ему не удалось победить в течение этих трех дней, и процитировал строки из Корана: «Убейте меня и Малика, убейте Малика со мной». Арабские историки, рисуя лестный портрет Саладина и желая показать величие его души, рассказывают, что много дней подряд после этой битвы ему представляли пленников благородного происхождения. Среди них был один старик. Саладин спросил у него, из какой он страны. «Моя родина, — ответил ему этот старец, — так далеко, что тебе понадобилось бы много месяцев, чтобы добраться туда. — И почему в твои лета ты отправился так далеко, чтобы воевать со мной? — спросил султан. — Я затеял это долгое путешествие, — объяснил старик, — только чтобы иметь счастье посетить Святую Землю, прежде чем я умру. — Прекрасно! Совершайте ваше паломничество, — сказал султан, — вы свободны, закончите свои дни в кругу своей семьи и расскажите своим детям о моем добром к вам отношении». Он приказал одарить его подарками и дать лошадь, на которой тот вернулся в христианский лагерь. Саладин не менее участливо обошелся и с другими пленниками, среди которых были командующий и казначей французского отряда, он даже разместил их в соседней палатке и разговаривал с ними, как будто они были его гостями, собирающимися отправиться в Дамаск. Один из его юных сыновей попросил у него позволения отрубить голову нескольким плененным христианам, думая таким образом стать достойным своей веры, но Саладин ответил ему: «Богу не угодно, чтобы я соглашался на такую бесполезную жестокость. Я не хочу, чтобы мои дети привыкли без труда проливать человеческую кровь, цену которой они не знают и даже еще не понимают разницы между мусульманином и неверным». А одному из своих солдат, вырвавшему однажды из рук матери трехмесячного младенца, он приказал разыскать этого ребенка и вернуть его матери.