Саладин, благородный герой ислама

В Иерусалиме Саладин чувствовал, что в воздухе вокруг него витает дух непокорности. Турецкие воины его армии плохо ладили с арабами иерусалимского гарнизона. Вечером 3 июля 1192 года султан узнал от Баха адДина, что днем мамлюки и эмиры собирались, чтобы выразить свои опасения и осудить намерение султана защищать Иерусалим: «Мы не хотим готовиться к этой защите, — заявили они, — ибо мы боимся оказаться блокированными в городе и повторить судьбу гарнизона Акры, что повлечет за собой крах всего мусульманского мира. Единственный выход — это дать бой на галилейских равнинах, достаточно широких, чтобы позволить нашим войскам развернуться. Если Богу будет угодно, мы победим наших врагов и станем хозяевами всего, чем они еще владеют. В противном случае Иерусалим будет потерян, но наша армия будет спасена. Очень долго наши армии защищали мусульманскую империю и не нуждаясь в Иерусалиме». Ко всему прочему они добавили, что эта нескончаемая война длилась вот уже тридцать лет, начиная с того дня, когда Саладин стал в Каире наследником последнего фатимидского халифа, с того дня, когда, ограбив наследников Нур ад-Дина, он начал править Сирией, истощив все ее людские и денежные ресурсы. Каждый знал, что отныне ислам никогда больше не выгонит христианство с этих восточных земель, где родился, страдал и был распят Иисус Христос. После Хаттина это было еще возможно, но с этого дня христиане спохватились, Европа собрала новые армии, а Конрад Монферратский укрепился на своей неприступной скале Тира. После Хаттина политическая и военная фортуна отвернулась от Саладина: поражение под Тиром, поражение под Акрой! В июле 1192 года христиане уже в третий раз разбивали лагерь в нескольких шагах от Иерусалима! Самые верные соратники Саладина отдалились от него, забыв, как он осыпал их почестями и деньгами. Даже Багдадский халиф разочаровался в этой дорогостоящей войне, слишком долгой, чтобы оставаться священной, слишком далекой, чтобы беспокоить его. Мелкие месопотамские эмиры, к которым постоянно обращались, чтобы набрать малооплачиваемых рекрутов, крестьяне Дамаска, обираемые сборщиками налогов, — все роптали. Самые горячие мусульманские головы попадали в Зебдани за то, что они осмелились говорить правду.