Саладин, благородный герой ислама

Эмиры, кажется, позволили Саладину убедить себя, или, скорее, никто из них не осмелился выступить против султана, даже мятежный эмир Абу-л-Хейджа «Толстый», который возглавлял значительный контингент тюркских всадников и был особенно критичен в своих высказываниях. «Действительно, — сказали они, — все это время ты заботился о нас. Ты вытащил нас из грязи и возвысил до почетных званий и должностей. Все что у нас есть, это наши головы, и мы жертвуем ими на твоей службе». После этого все покинули мечеть, и у каждого сложилось впечатление, что Саладин вновь обрел дружбу своих эмиров. Но на следующий день старые тревоги ожили. Мамлюки, узнав, что диван согласился защищать Иерусалим, велели передать султану, что они не одобряют это решение. Они грозились покинуть Иерусалим, разойтись по соседним равнинам и нападать на лишенных воды христиан. Обеспокоенное мусульманское население готовилось бежать в Дамаск. И как раз в разгар этих событий пришло известие о гибели каравана из Египта, из-за чего оказалось разоренным большинство купцов из Иерусалима и земель Трансиордании. Повторим, что если бы в тот момент христиане появились в миле от Башни Давида, чудо бы произошло и ворота Иерусалима распахнулись бы перед ними… Но крестоносцы были так же нерешительны, как и мусульмане. Обе армии даже на расстоянии внушали друг другу страх. Конечно, герцог Бургундский и французы хотели атаковать, но английский король не хотел. Были ли у него тайные замыслы? Желал ли он сохранить престиж Саладина? Думал ли он еще о том, чтобы возвести кого-нибудь из своей семьи на иерусалимский трон, даже если ему, Плантагенету, придется разделить этот трон с Айюбидом? Утверждая, что вода повсюду отравлена, он отдал приказ о всеобщем отступлении. И 4 июля 1192 года, пока Саладин, покинутый частью своих лучших войск, думал отдать Иерусалим христианам, чтобы подписать, наконец, с ними мир, в этот день крестоносцы на рассвете сложили свои палатки и в третий раз двинулись обратно на побережье! Вообразите, как обрадовался весь исламский мир. Лучшие лампы зажглись во всех мечетях Иерусалима, Дамаска, Каира, а звезда Саладина засияла с новой силой. Что же касается крестоносцев, то они были разочарованы: «Когда христиане увидели, что им не удастся преклонить колени пред Гробом Господним, до которого им осталось всего каких-нибудь четыре лье, — пишет Амбруаз, — их сердца сковала печаль. Грустные и упавшие духом они возвращались по своим собственным следам. Их военачальники никогда не были так подавлены и смущены. В день, когда мы вернулись к Лидде и Рамле, исполнилось пять лет с тех пор, как мы потеряли Иерусалимское королевство». После этой разочаровавшей всех кампании в рядах армии участились случаи дезертирства. Одни возвращались в Европу, другие отправлялись в княжество Антиохия, проклиная английского короля, которого они обвиняли в измене…