Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев

Едва крестоносцы успели отступить, как к Саладину прибыл посол от Генриха, короля Иерусалима. Он должен был сообщить султану, что король Англии передал ему все земли, что он завоевал на побережье. Его скромным требованием было: «Верни мне мои земли, чтобы я мог заключить мир с тобой и стать одним из твоих детей». Саладин был настолько возмущен этим требованием, которое было выдвинуто после позорного отступления, что он едва сдержался, чтобы не ударить посла. С трудом он взял себя в руки и 6 июля отослал посла назад, поручив тому передать ответ, что поскольку Генрих является наследником маркиза Конрада, то и должен следовать заключенному им соглашению, и предметом обсуждения могут быть только Тир и Акра и никакие другие города и земли. Тремя днями позже пришло послание теперь уже от Ричарда I, в котором тот представлял Саладину «сына своей сестры графа Генриха» и просил милостиво принять его и переговорить с ним в дружественном и примирительном духе. Собравшийся под председательством султана совет высказался за мир, и графу был отослан дружественный ответ. Саладин будет относиться к Генриху «как к сыну», передаст храм Воскресения христианам и поделит страну: побережье отойдет франкам, а холмистые области во внутренней области страны – сарацинам, как то и было прежде. Земли между их владениями в равной мере будут поделены между ними. Но Аскалон будет снесен и не будет принадлежать никому. В течение нескольких дней прибыло третье и четвертое посольство, и вместе с ними в качестве дара от Ричарда были переданы соколы. Целью послов было обсудить детали соглашения, и прежде всего попытаться сохранить Аскалон. Саладин, однако, был тверд. Он предложил Лидду в обмен на Аскалон, но город все равно должен был быть разрушен. Это стало камнем преткновения в переговорах. Ричард I не мог даже и помыслить о сносе Аскалона.

Король Англии и большая часть его войска отошли в Акру, откуда они готовились отправиться в Европу, чувствуя себя крайне опустошенными в результате проведенной кампании. Ричард I намеревался сесть на корабли в Бейруте, но прежде было необходимо захватить город. Саладин, прослышав о намечавшемся набеге и не придавая значения тому, ради чего все это замышлялось, то есть для отправки войска домой морем, вознамерился воспользоваться представившимся предлогом и нанести удар по Яффе. Выйдя из Иерусалима 27 июля, в тот же день он уже был под стенами Яффы. Он встретил более сильный отпор, чем предполагал. Но после трех дней осады – бомбардировки города и рытья подкопов, в чем Саладин принимал личное героическое участие, оборона была прорвана, и сарацины пошли на приступ. Защитники встали непреодолимой стеной: место павшего воина занимал другой. Упорство и мужество гарнизона вызвало восхищение у мусульманского хрониста. «Что за воины, доблестные и бесстрашные!» – воскликнул он. Однако, когда уже у оборонявшихся не оставалось никакой надежды, была достигнута договоренность о капитуляции на тех же условиях, что и пять лет назад при сдаче Иерусалима. Но мусульмане, разгоряченные сражением, не собирались давать пощады, и Саладин признался, что не мог сдержать их. «Отходите в цитадель, – сказал он осажденным, – и оставьте город, ибо уже ничто не остановит мусульман».

У мирных жителей уже не было времени для раздумий. Город был полон диких курдов и туркоманов, рыскавших по улицам с мечом в руке, грабивших каждый дом на их пути. «Запасы различных ценных товаров и большое количество зерна, даже остатки добычи из разграбленного египетского каравана – все попало в их руки». Неудивительно, что некоторые отдельные встретившиеся им горожане были убиты «по ошибке». В упоении победой такое случается часто. Султан тем временем получил известие, которое заставило его восстановить дисциплину в войске. Отряд, ведший наблюдение за Акрой, сообщил, что накануне своего отъезда король Ричард узнал о потерях под Яффой и уже шел на помощь. Теперь появилась необходимость взять цитадель, без чего было невозможно удержать город. Но сложность была в том, чтобы заставить гарнизон и беженцев уйти. Несмотря на то что они сдались, они не были готовы уйти добровольно из-под защиты стен; мусульмане, занимавшиеся грабежом и жадно бросавшиеся на добычу, не обращали никакого внимания на приказы Саладина. Он старался вплоть до наступления вечера собрать воинов у цитадели, но они были глухи к его призывам.