Самба на острове невезения. Том 1. Таинственное животное

— Вас что ко мне привело? Опять решили поиграть в разведчиков? — несмотря на гневливый тон, мы твердо знали, что Борис Николаевич по нам скучал и рад нашему приходу, оттого открыто улыбнулись в ответ. — Что скалитесь, как нерасколотый партизан перед расстрелом? — Один из парней хихикнул, Акунинский резко всучил ему пакет с документами, который успел собрать, и указал им обоим на дверь. Те вежливо попрощались и, кинув последний, исполненный печали взгляд на Катькины ноги, сдулись с поля зрения.

— На сей раз в роли партизана у нас вы, милейший, — язвительным тоном парировала Катя и сунула удивившемуся следователю газету со статьей под нос.

Едва узрев, что ему подсовывают, наш старший друг тут же полез в карман за платочком, чтобы протереть им вспотевшую плешь.

— К-как? К-как он нашел вас? — Уже одно то, что вечно хмурый и бесстрашный Борис начал заикаться, затрепетав, словно лист на ветру, должно было ввести нас в состояние крайнего ступора. Нападение инопланетян? Угроза ядерного взрыва? Что, что могло его так напугать? И как сильно тогда бояться нам?

Я приняла решение упасть в обморок, но сперва послушать, что скажет ему на это умная Катька.

— Вы о ком? Кто нас нашел? — вот что она произнесла. Много ли ума на это надо? Я бы тоже так смогла.

Удержавшись от устного фырканья, я теперь перевела глаза на Лысого.

— Григорий.

— А кто это? — спросили мы уже хором. Так как страх из Борискиной речи пропал, падать в обморок я передумала.

Ответ был неожиданным:

— Брат мой. Акунинский Григорий Николаевич, старший следователь по особо важным делам Главного следственного управления Следственного комитета РФ по Москве.

Вот оно что! Опечатки в газете не было! А мы и думали, почему там «Г.Н.» вместо «Б.Н.»…

— У вас есть брат? — между тем изумленно вопрошала подруга. — И тоже следователь? Как же так? Почему мы этого не знали?

— Ну я тоже не так много знаю о ваших родственниках, — логично заметил следователь. — Мы с братом редко видимся, он же в Москве живет. Поэтому вы о нем не знали. Зато он отлично наслышан о вас обеих и о ваших подвигах.

— Что? Как это?

— Он правда не пытался с вами связаться? — Мы покачали головами, Борис поднялся со стула и заходил по небольшому кабинету, заложив руки за спину. — А-а, так вы решили, что статья про меня? — догадался друг. — Нет, Григорий звонил мне на днях и рассказал, что там у них происходит. Просил оказать помощь.

— То есть, — сказала Любимова, — все, написанное в газете, правда? Про сумасшедшего, который шлет записки с угрозами?

— Да, это так.

— Но тогда нужно помочь!

— Это не так просто.

Борис застыл возле оконной рамы, повернувшись к нам спиной. Вообще-то это было несколько странно для его поведения. Акунинский часто, разговаривая с нами, ходил по кабинету, когда пытался в чем-то убедить либо просто читал нотацию, но он всегда поворачивался к нам лицом, когда говорил. А сейчас он сдавленно произнес:

— Он просит меня о невозможном, — и даже не оторвался от вида улицы за окном.

Я не выдержала:

— Дядя Борис, ну скажите же нам, чего он хочет?

— Он хочет, чтобы я убедил вас помочь ему вычислить шутника, — после долгой паузы последовал ответ. — Только я что-то сомневаюсь, что это просто шутки. Стало быть, задание высокой степени опасности, и, конечно, я ответил ему, что никогда вас к этому делу не подпущу.

— А он что?

— А он все равно прислал мне на вас анкеты, понадеявшись, что я передумаю.

Тут Катя возьми да ляпни:

— Но почему бы нам и не…

— Нет!! — рявкнул Акунинский так, что затрещали стекла, и наконец-то повернулся лицом. Оно было покрыто красными пятнами ярости.

— Но, может, просто…

— Не-ет! Даже и не думай, сорвиголова ты этакая!

— Это я-то? — обиженно захлопала Катерина длинными ресницами, хотя упрек получила, как мне кажется, по заслугам.

— Но я не понимаю, почему он решил, что мы справимся с этой задачей? — недоумевая, вопрошала я, переведя взгляд с лучшей подруги на старшего товарища. — У них же там опера, спецназ, еще что-то такое…

— Дело очень деликатное, — кинулся Акунинский в пояснения и наконец-то сел за стол. — Потенциальный террорист может насторожиться, узрев поблизости мужчину крепкого телосложения с особым цепким взглядом. Другое дело, две хрупкие девушки, которые априори не способны на дедуктивные, а тем более боевые действия. Вам понятен ход его мыслей?

— Да, — с задором откликнулась Катька. — Что нам нужно делать?

— Так, — Борис с раздражением хлопнул по столу и глянул на меня, — уведи ее отсюда! Немедленно! — Потом ей: — Ничего не нужно делать, поняла, золотая моя? Ни-че-го! Возвращаться на работу нужно — вот что тебе делать! А ты чего носом шмыгаешь? — без перехода спросили меня недовольно, будто я была виновником своей собственной болезни.

Отчего-то я и впрямь почувствовала себя виноватой. Понуро опустив голову, ответила:

— Я болею. Температура.

— Вот! — поднял Акунинский вверх указательный палец. — А ты ее, полуживую, сюда потащила, не стыдно тебе, Катя? А?