Самба на острове невезения. Том 1. Таинственное животное

Дикий, волосатый и до ужаса кудлатый неандерталец держал в растущих прямо из головы руках дубинку и неестественно улыбался. Подпись гласила: «Я — Гриша!»

Я тут же расхохоталась, вспомнив бессмертный фильм «Семь стариков и одна девушка», так было рождено второе «погоняло» старшему Акунинскому. Первое, если вы помните, — Лохматый.

Я-Гриша тем временем недоуменно уставился на вашу покорную слугу. Похоже, раскованный, непосредственный хохот в этом месте слышать приходилось нечасто.

— Что с ней? — осторожно осведомился он у моей подруги, чуть понизив голос. Будто был уверен, что если спросит чуть тише, чем говорил до этого, то я не услышу. Странно было это предполагать, учитывая, что я сидела между Катей и стоящим следователем.

— Она у нас немного пришибленная, — с легкостью отозвалась бессовестная Катерина и удивленно зашевелила ресницами: — А что, Борис Николаевич вас не предупреждал на этот счет?

Григорий Николаевич сделал серьезное лицо: задумался. Потом просиял: вспомнил.

— Ах, да, ну конечно! Он говорил, что она лежала в… — Акунинский с опаской глянул в мою сторону (я все еще изнуряюще хохотала) и понизил голос почти до шепота: — она лежала в неврологии, да? — Хотя я все равно прекрасно его слышала.

— Да, это так, — за бесценок выдала Катька мою страшную, свято хранимую тайну и заметила: — Как видите, квалификация нынешних эскулапов оставляет желать лучшего.

— Н-да, малость не долечили, — согласился Григорий Николаевич. — Ну ничего, для нашего дела, возможно, это и к лучшему.

— Так что нам предстоит за дело-то? — повысила голос нетерпеливая Любимова, потому что уже вторые сутки пыталась выяснить, в чем состоит миссия, но ни один из Акунинских пока не затруднил себя пояснениями, только усиливая час от часу степень тревожного любопытства.

Я моментально умолкла, так как тоже давно желала получить ответ.

Следователь вместо устного ответа протянул нам листы бумаги, каждый из которых был бережно упакован в прозрачный файл. На проверку это оказались ксерокопии с записок сумасшедшего, о котором мы читали в статье.

Записка № 1

прислана 17 июля

«Повсюду телевизор… Из всех разговоров только и слышно: «Я смотрел вчера… Ой, а ты видел… Сегодня будешь смотреть…?»! И было бы что-то стоящее, ценное, поднимающее интеллектуальный и культурный уровень, внушающее желание учиться, так нет же! Все пустой треп, а то и похуже: сплошное насилие, беспочвенные убийства, жестокие драки. А эти тупые молодежные фильмы и телесериалы про один бесконечный секс, растлевающие и без того аморальную вследствие эпохи своего рождения и озабоченную в силу хлещущих через край гормонов молодежь! Возникает резонный вопрос: куда катится этот мир?..

Ты бы, Григорий Николаевич, задумался, у самого двое деток обоих полов. Неужели так трудно поднапрячь старые знакомства и заставить их прекратить вещать всю эту гребаную чушь?! Пусть будет как раньше: старые добрые советские мультики, качественные кинокомедии, культурно-познавательные программы.

Я верю в тебя, я знаю, что ты можешь все исправить, пока не поздно».

Записка № 2

прислана 1 сентября

«Я честно выждал полтора месяца, но ничего так и не произошло. Я знаю, что ты получил мое письмо, более того, знаю, что читал его. Почему нет никакой реакции? Дорогой Григорий Николаевич, подумай над тем, что я говорил тебе. Я ведь не шутки тут шучу, я готовлю масштабную операцию, и только ты вместе с друзьями из хренового Останкино можешь остановить все это, пока я не начал».

Записка № 3

прислана 12 сентября