Самое важное о давлении высоком и низком

3. Заметим при этом: молекулы жира обоих видов, а также холестерин упаковываются все вместе, «скопом» в одну оболочку. Но сама оболочка бывает разной. Контейнеры одного типа крупнее, более рыхлые и тяжелые. Именно они называются «плохим» холестерином (хотя внутри них находится не один холестерин), или ЛПНП – липопротеидами низкой плотности. А другие контейнеры помельче, более плотные, называемые «хорошим» холестерином, или ЛПВП – липопротеидами высокой плотности. Последние считаются «хорошими» по двум причинам. Во-первых, они почти никогда не оседают на стенках сосудов, в отличие от ЛПНП. А во-вторых, они обладают полезной способностью снимать своих недавно налипших на стенку более тяжелых и крупных «собратьев» и транспортировать их затем обратно в печень – вероятно, на переработку. Однако и по сей день науке точно неизвестно, на переработку ли и какой тип контейнера образуется из них в итоге.

Как видим, проблема существует. Выходит, печень сама решает, в какой тип контейнера упаковать каждую очередную порцию животных или растительных жиров либо холестерина. И наука не имеет ни малейшего представления, на каких основаниях она их разделяет. Плюс, в этом есть еще один момент, который сделает неэффективной любую нашу попытку избавиться от атеросклероза. Ведь внутри любой атероматозной бляшки содержится не только холестерин, но и растительное масло, которое мы берем вместо сливочного. А значит, даже перестав есть животные продукты полностью, мы все равно получим те же бляшки в кровотоке. И что нам проку с того, что внутри них не будет ни грамма холестерина, если на стенки налипают именно бляшки, а не он сам? Ну, налипнет на стенку сплошное подсолнечное масло, а не смалец – вот и вся разница!

Пока наука не разрешит эти противоречия, ждать от нее чего-то выдающегося в плане лечения атеросклероза, согласимся, бесполезно. Ведь едва ли мы сами сумели бы отрегулировать механизм с незнакомым нам устройством… Оттого в кардиологии мы часто неправы, взваливая всю ответственность за свое выздоровление на врача. В особенности если для некоторых назначаемых им мер у нас нет еще и желания или времени. И по этой же причине нам следует быть осторожнее, когда мы решаем, следовать какой-то рекомендации специалиста или нет. Заболевания бывают изучены в большей или меньшей степени. С теми, с которыми врачу давно и все ясно, лучше обращаться к нему, а не знахарю и пр. А в лечении – слушаться его неукоснительно. Но есть патологии другие – оставшиеся загадкой для науки. И при попытках их лечения мнение врача имеет столько же шансов оказаться правдой, как и мнение наше или упомянутого только что знахаря.

Если с этим мы разобрались, пора перейти к медикаментам, которые нам, возможно, назначат. Поскольку гипертония является заболеванием полиэтиологическим, нам могут назначить почти бесконечное число вариантов лечения. Собственно, вполне может статься, что кардиолог сразу после обследования направит нас к другому специалисту – невропатологу, эндокринологу, даже онкологу. Но как правило, этого не происходит. Особенно если начальное отклонение не столь выражено, чтобы требовать участия профильного специалиста.

Стандартные меры, с которых начинается работа врача с нашим случаем, учитывают самые распространенные сценарии. А именно – выраженный, но еще не критический атеросклероз и постоянные стрессы. Это значит, что нам непременно пропишут курс какого-нибудь легкого успокоительного («Седафитон», «Персен», водный настой пустырника или валерианы). Их никогда не помешает принять – жизнь полна неприятностей, и благополучной с точки зрения душевного комфорта она бывает очень редко.