Самосознающая вселенная. Как сознание создает материальный мир

«Вы не устали от такой позиции? Кажется, целое поколение физиков приучили думать, что адекватная философия квантовой физики была разработана шестьдесят лет назад. Это просто не так. Никто не понимает квантовую механику», — говорит другой с заметной грустью.

Эти слова остаются почти не услышанными, когда еще один господин с буйной бородой заявляет с непререкаемым авторитетом: «Послушайте, будем говорить прямо. Квантовая физика утверждает, что объекты представляются волнами. Объекты — это волны. А волны, как всем нам хорошо известно, могут быть в двух (или более) местах одновременно. Но когда мы наблюдаем квантовый объект, мы обнаруживаем его целиком в одном месте — здесь, а не там, и уж конечно, не здесь и там одновременно».

Бородатый мужчина возбужденно взмахивает руками. «Итак, что же это означает на простом языке? Вот вы, — говорит он, глядя на меня, — что вы скажете?»

Я на мгновение теряюсь, но быстро прихожу в себя. «Ну, по-видимому, наши наблюдения, и, таким образом, мы сами, оказываем глубокое влияние на квантовые объекты».

«Нет. Нет. Нет, — гневно восклицает спрашивавший. — Когда мы наблюдаем, никакого парадокса нет. Когда мы не наблюдаем, парадокс одновременного нахождения объекта в двух местах возвращается. Очевидно, что способ избежать парадокса состоит в том, чтобы поклясться никогда не говорить о местоположении объекта между наблюдениями».

«Но что, если мы, наше сознание, действительно оказываем воздействие на квантовые объекты?» — упорствую я. Почему-то мне кажется, что сознание Герники имеет некоторое отношение к этой гипотезе.

«Но это означает приоритет разума над материей», — восклицают в унисон все люди в группе, глядя на меня так, будто я высказал ересь.

«Но, но... — запинаюсь я, отказываясь быть укрощенным, — предположим, что есть какой-то способ примириться с приоритетом разума над материей».

Я рассказываю им о затруднительном положении Герники. «Послушайте, ведь у вас есть ответственность перед обществом. Вы уже шестьдесят лет знаете, что обычный, объективный способ занятия физикой не подходит для квантовых объектов. Мы получаем парадоксы. И все же, вы притворяетесь объективными, и все остальное общество упускает возможность узнать, что мы — наше сознание — тесно связаны с реальностью. Можете ли вы представить себе, как бы это подействовало на мировоззрение обычного человека, если бы физики прямо признали, что мы не отделены от мира, а напротив, мы — и есть мир и должны нести за него ответственность? Быть может, только тогда Герника — больше того, мы все — могли бы вернуться к цельности».

Важный господин вмешивается: «Глубокой ночью, и когда вокруг никого нет, я бы признал, что у меня есть сомнения. Но моя мать учила меня, что в случае сомнений гораздо лучше притворяться незнающим. Мы ничего не знаем о сознании. Сознание относится к психологии, вон к тем ребятам». — Он жестом указывает в угол.

«Но, — упорствую я, — предположим, что мы определяем сознание, как фактор, который воздействует на квантовые объекты, делая их поведение воспринимаемым. Я уверен, что психологи приняли бы во внимание такую возможность, если бы вы со мной согласились. Давайте прямо сейчас попытаемся изменить наше сепаратистское мировоззрение». Теперь я полностью уверен, что шанс Герники обрести сознание зависит от того, сумею ли я объединить этих людей.

«Говорить, что сознание причинно воздействует на атомы, — значит открывать ящик Пандоры. Это бы перевернуло объективную физику с ног на голову; физика перестала бы быть самодостаточной, и мы бы утратили всякое доверие». В голосе говорящего слышна окончательность. Кто-то еще говорит голосом, который я уже слышал до этого: «Никто не понимает квантовую механику».

«Но я обещал Гернике, что буду просить о его сознании! Пожалуйста, выслушайте меня». Я протестую, но никто не обращает никакого внимания. Я стал для этой группы несуществующим — не-сознанием, подобно Гернике.

Я решаю попытать счастья с психологами. Я узнаю их по скоплению крысиных клеток и компьютеров в их углу.

Женщина, выглядящая знающей, объясняет что-то молодому человеку. «Допуская, что мозг-ум представляет собой компьютер, мы надеемся выйти из порочного круга бихевиоризма. Мозг — это аппаратное обеспечение компьютера. В действительности, есть только мозг; это то, что реально. Однако состояния аппаратного обеспечения мозга выполняют во времени независимые функции, подобные программному обеспечению компьютера. Именно эти состояния аппаратного обеспечения мы называем умом».

«Тогда что же такое сознание?» — допытывается молодой человек.

О, как вовремя. Я пришел сюда узнать именно это — что психологи думают о сознании! Должно быть, они — как раз те, в чьей власти сознание Герники.

«Сознание подобно центральному процессору, командному центру компьютера», — терпеливо отвечает женщина.

Спрашивающий, не удовлетворенный таким ответом, энергично продолжает: «Если мы, хотя бы в принципе, можем объяснять все соотношения наших входов и выходов с точки зрения активности компьютерных цепей, то сознание представляется абсолютно ненужным».