Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Повышенное внимание Церкви к служению больным и умирающим — центральный элемент христианства — отчасти может объяснить, почему это учение было таким успешным. Когда богатые христиане находились на смертном одре, к ним, как это принято и сегодня, приглашали священников. Эти священники, как положено, общались с умирающими, утешая их и готовя их бессмертные души к загробной жизни. Чуткость священника в сочетании со страхом неминуемой кончины и некоторой неуверенностью в отношении дальнейшей судьбы своей души, очевидно, делали богатого человека на удивление сговорчивым и готовым завещать огромные суммы бедным (при посредничестве Церкви).

Эта церковная стратегия относительно хорошо работала в случае представителей верхних слоев общества эпохи поздней Античности, когда еще функционировали государственные институты, обеспечивавшие соблюдение норм о собственности, владении и наследовании. Однако с крахом Западной империи Церковь была вынуждена действовать в мире, где местные племенные обычаи только начинали формально закрепляться и сводиться в законодательные акты. Поскольку самые ранние правовые своды племенных популяций вроде англосаксов и франков обнаруживают сильное влияние интенсивного родства, включая традиционные права наследования, у Церкви имелся серьезный стимул для поощрения индивидуальной собственности и наследования по завещанию. Взаимодействуя со светскими правителями, она настаивала на принятии законов, закрепляющих индивидуальную собственность, нормы, благоприятствующие строго линейному наследованию (в обход братьев, дядей и двоюродных братьев), и бóльшую самостоятельность людей в определении содержания своего завещания[300].

Это движение к индивидуальной собственности и праву составлять личные завещания должно было ослаблять основанные на родстве структуры, поскольку они постоянно теряли землю и богатства в пользу Церкви. Находясь на смертном одре, христиане отдавали Церкви все, что могли, дабы улучшить свое положение в загробной жизни. Те, у кого не было наследников, не могли усыновить ребенка или вступить в новый брак и поэтому были готовы отдать все свое состояние Церкви, стоило освободить их от ограничений, накладываемых традиционным наследованием и коллективной собственностью. Основанные на родстве структуры и их патриархи медленно теряли влияние, пока Церковь планомерно направляла в свою казну прежние потоки наследуемых ценностей. Родовые земли становились церковными землями.

Эти изменения в практиках наследования и владения стимулировали и финансировали рост Церкви. Распространение в обществе благотворительных пожертвований могло и привлечь новых верующих благодаря убедительной силе дорогостоящих даров — по принципу ПДД, — и укрепить веру уже существующих прихожан. В то же время подобные пожертвования приносили огромные доходы. В период Средневековья Церковь чрезвычайно обогатилась благодаря сочетанию завещаний, десятины и платежей за такие услуги, как аннулирование брака и дозволение заключить кузенный брак. Причем среди всех этих источников доходов наибольшая доля приходилась на завещанное имущество. К 900 г. Церкви принадлежало около трети возделываемых земель в Западной Европе, в том числе в Германии (35 %) и Франции (44 %). К началу протестантской Реформации в XVI в. Церковь владела половиной Германии и то ли четвертью, то ли третью Англии[301].

Постепенно разрушая интенсивное родство, БСП, вероятно, уже к началу так называемого Высокого Средневековья стерла племенные различия между европейцами. Существование племенных и этнических сообществ, как отмечалось в главе 2, поддерживается отчасти за счет нашего стремления взаимодействовать с теми и учиться у тех, кто разделяет наш язык, диалект, манеру одеваться и другие этнические признаки, а также за счет простоты взаимодействия с теми, кто придерживается одинаковых с нами социальных норм. Таким образом, брак зачастую является мощной силой, которая конкретизирует и укрепляет границы между племенами. Церковная БСП стирала различия между европейскими племенами путем (1) создания надплеменной социальной идентичности (христианской), (2) принуждения людей искать с целью заключения брака не родственных им христиан и (3) формулирования нового набора норм о браке, наследовании и месте проживания, которым предстояло заложить основу, на которой различные племенные сообщества могли начать взаимодействовать, заключать браки и координировать свои действия[302].