Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Суммируя эти эффекты по всей популяции, мы видим, как нормы моногамии снижают уровень тестостерона у целого общества. Запрещая мужчинам с более высоким статусом монополизировать потенциальных жен, эти нормы позволяют гораздо большему числу мужчин с более низким статусом жениться (создать пару) и произвести на свет потомство. Таким образом, брачные нормы Запада обеспечивают низкий уровень тестостерона, сопутствующий как моногамному браку, так и заботе о детях, у большей доли мужчин. Напротив, в полигинных обществах гораздо больше мужчин (на рис. 8.2–40 %) пребывают в категории «по-прежнему неженатых» (рис. 8.3) до самой смерти. Таким образом, в полигинных обществах бóльшая доля мужчин никогда не испытывает снижения уровня тестостерона, наблюдаемого у мужчин из моногамных обществ. Следовательно, как и полигинные птицы, неженатые мужчины в полигинных обществах сохраняют относительно высокий уровень тестостерона на протяжении всей жизни[410].

Важно, что, поскольку полигинный брак меняет также и социальные условия существования женатых мужчин, упор только на браки низкостатусных мужчин не позволяет полностью оценить понижающее воздействие моногамии на уровень тестостерона. Чтобы понять почему, вспомните, что в полигинных обществах женатые мужчины остаются на брачном рынке. Следовательно, в отличие от моногамных обществ, уровень тестостерона у мужчин с возрастом не снижается. А если и снижается, то это снижение не так заметно по сравнению с тем, что мы наблюдаем в обществах Запада. В некоторых случаях тестостерона у мужчин может с возрастом становиться даже больше. Например, среди говорящих на суахили жителей острова Ламу в Кении ни женитьба, ни рождение детей не приводят к снижению уровня тестостерона у мужчины. Больше того, брак со второй женой, который заключают около четверти мужчин, даже несколько его повышает. Возможно, более высокий уровень тестостерона может побуждать мужчин искать потенциальных жен или же новые жены могут повышать уровень тестостерона у мужей. В любом случае в моногамном обществе эти эффекты подавляются[411].

В Танзании влияние различных социальных норм на физиологию мужчин можно оценить, сравнив живущих по соседству скотоводов датога и охотников-собирателей хадза. Среди патрилинейных датога, где около 40 % женатых мужчин имеют по нескольку жен, отцовство не оказывает заметного влияния на уровень тестостерона. Как для женатых, так и для неженатых мужчин-датога единственное нормативное ограничение сексуальной жизни сводится к категорическому запрету на секс с чужими женами. Кроме того, мужчины-датога живут и спят вместе с другими мужчинами в особых домах, отдельно от своих жен и детей. До отлучения от груди младенцы считаются частью тела матери, поэтому мужчины-датога ими не занимаются. При таких нормах неудивительно, что тестостерон у отцов-датога не снижается. Напротив, среди хадза полигинный брак встречается только у 1 из 20 мужчин (5 %), а социальные нормы требуют заботы отца о младенцах и детях. Потому уровень тестостерона у мужчин-хадза действительно несколько снижается, когда у них появляются дети, причем величина такого снижения пропорциональна количеству времени, которое они тратят на уход за детьми[412].

Ключевое различие между людьми и птицами заключается в том, что у нашего вида культурная эволюция может порождать социальные нормы, которые задействуют эти врожденные гормональные реакции в своих целях. У таких групп, как датога, выживание кланов и племен отчасти зависело от смелости и свирепости их воинов, а воином был каждый мужчина. Такие способствующие более высокому уровню тестостерона нормы, как проживание мужчин отдельно от жен и детей, могут обеспечить преимущество в конкуренции с другими кланами и племенами. Напротив, христианская моногамия была особенно мощным средством для снижения уровня тестостерона. Помимо запрета многоженства, БСП Церкви включала еще несколько активных ингредиентов. Во-первых, она ограничивала для мужчин внебрачный секс — посещение проституток или содержание любовниц. Для достижения этой цели Церковь старалась положить конец проституции и сексуальному рабству, одновременно создавая социальные нормы, которые побуждали общины следить за сексуальным поведением мужчин и предавать гласности любые нарушения. Естественно, Бог был привлечен к тому, чтобы следить за сексуальными проступками как мужчин, так и женщин, а затем наказывать их, что способствовало развитию христианских представлений о грехе и вине. Во-вторых, Церковь усложнила развод, а повторный брак сделала почти невозможным, что не позволяло мужчинам предаться серийной моногамии. По сути, единственным законным способом заняться сексом был, по мнению Церкви, секс со своей супругой с целью деторождения[413].