Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Однако терпеливость и самообладание не всегда окупаются, а то, насколько они окупаются, зависит как от неформальных, так и от формальных институтов. Экономист Крис Блаттман с коллегами провел в Либерии рандомизированный эксперимент, в котором участвовали почти 1000 бедняков мужского пола. Некоторые из них прошли восьминедельный курс обучения, который повышал их самоконтроль и терпеливость, одновременно снижая импульсивность. В краткосрочной перспективе эти психологические изменения приводили к тому, что мужчины стали совершать меньше преступлений и больше экономить. Однако, хотя это исследование убедительно продемонстрировало, что уровень терпеливости и самоконтроля можно менять при помощи культурного обучения, в долгосрочной перспективе такие психологические сдвиги в целом себя не оправдали. Причина очевидна: 70 % мужчин сообщили, что их растущие сбережения были похищены — нередко коррумпированными полицейскими во время обысков. В таких условиях культурная эволюция вряд ли будет способствовать росту терпеливости.

Схожим образом интенсивное родство может создавать давление, мешающее культивированию самоконтроля или терпеливости из-за сильных нормативных обязательств перед сетью дальних родственников. Я часто наблюдал это на Фиджи: трудолюбивый человек упорно работает, чтобы накопить средства, но потом какому-нибудь дальнему кузену-брату требуются деньги на похороны, свадьбу или лечение — и от сбережений не остается и следа. Это логично, потому что интенсивные институты, основанные на родстве, справляются с рисками, обеспечением пожилых и поддержанием гармонии коллективно, через межличностные отношения, а не благодаря индивидуальному самоконтролю и надежному вложению средств[587].

Влияние терпеливости и самоконтроля на преступность, о котором говорилось выше, побуждает нас обратиться к другой долгосрочной статистике, доступной еще со Средних веков, — уровню убийств. Рисунок 11.3Б показывает, что в четырех различных регионах Европы частота убийств упала с 20–50 на 100 000 человек в 1300 г. до менее чем 2 на 100 000 человек в 1800 г., причем это снижение по большей части произошло до 1550 г. После периода бурного экономического развития, которое ускорилось начиная с 1800 г., уровень убийств в этих регионах продолжал постепенно снижаться, но происходило это сравнительно медленно по сравнению со Средними веками. Как и в случае с процентными ставками, мы не наблюдаем здесь непосредственно самоконтроля, и на уровень убийств, безусловно, влияют многие факторы, помимо психологических. Но, что очень важно, бóльшая часть этих убийств относилась к разновидности «драка в кабаке», когда мужчинам (да, не женщинам) нужно подавлять свое бешенство, прибегать к самоконтролю и просто уходить. Немедленно стереть самодовольную ухмылку с лица этого засранца приятно, но что потом? Иллюстрируя это, один французский чиновник XIII в. определил понятие «убийство» так: «Когда один лишает жизни другого в пылу ссоры, в которой напряженность приводит к оскорблению, а оскорбление — к драке, где один из спорящих часто погибает». Действительно, анализ сведений об убийствах в Англии XIII в. показывает, что в 90 % случаев они начинались как спонтанные акты агрессии в ответ на оскорбление или ссору, а не как заранее обдуманные действия. В Аррасе (Франция) в XVI в. 45 % убийств совершались в тавернах или непосредственно возле них, а половина или более всех насильственных преступлений в Дуэ (Франция) и Кёльне (Германия) были связаны с употреблением спиртного[588].

Суть тут в том, что люди психологически адаптировались к миру, освобождавшемуся из-под власти внешних ограничений родственных связей и стимулов, определяемых семейной честью, — миру, где господствовали независимые лавочники, ремесленники и купцы, гибко взаимодействующие со множеством незнакомцев в рамках взаимовыгодных сделок. В этом расширяющемся индивидуалистическом мире больше не ценилась репутация человека, который может внезапно, жестоко и буйно отреагировать на мелкое оскорбление или простое недоразумение. Кто захочет взять под защиту такого вспыльчивого человека, стать его супругом или деловым партнером? На открытом рынке незнакомцев, где люди покупают отношения, можно запросто найти друга, жениха или сотрудника, обладающего бóльшим самообладанием[589]. Голландский юрист Самуэль Рикар отстаивал эту точку зрения в своей работе «Общее рассуждение о торговле» (Traité Genéral du Commerce, 1781):