Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Западные право, наука, демократическая система правления и европейские религии за последние несколько столетий распространились по всему миру. Даже в странах, где нет реальной демократии или широкого политического представительства, автократические власти зачастую устраивают грандиозные шоу с голосованием, выборами, политическими партиями и избирательными кампаниями. В местах, где нет верховенства права, все же имеются писаные законы и даже вдохновляющие конституции, похожие на те, что вы найдете в США, Великобритании, Германии или Франции. Схожим образом во всех отдаленных деревнях от Амазонии до островов Тихого океана, в которых мне довелось побывать, я обнаруживал мелкие протестантские общины, где читали Библию на местном языке. Откуда взялись эти мощные формальные институты и повсеместно встречающиеся религии?[610]

Многие считают, что эти великие институты, завещанные нам западной цивилизацией, представляют собой порождения разума и подъема рациональности. Эти институты, утверждают рационалисты, есть то, что получится, если отбросить церковные догмы и применить «разум». Это верно даже для протестантизма: многие верили, а некоторые и продолжают верить, что протестантизм (в той или иной своей версии) — результат применения разума к изложенным в Библии истинам и отказа от извращенных церковных традиций. Я бы, напротив, хотел отвести центральное место длящимся психологическим изменениям, вызванным культурной эволюцией в Средние века, — крушению основанных на родстве институтов (главы 5–8), распространению обезличенных рынков (глава 9), росту одомашненных форм межгрупповой конкуренции (глава 10), а также возникновению в городских центрах широкого разделения труда и свободы выбора рода занятий (глава 11). Психология, все более близкая к психологии современных людей Запада, возникала в разрозненных сообществах по всей Европе и не только вызывала соответствующие изменения в социальных нормах, но и подвигала представителей этих популяций к разработке, принятию и применению определенных идей, законов, правил, политических решений, убеждений, практик и аргументов. Многие современные идеи о праве, государстве, науке, философии, искусстве и религии, которые были бы «немыслимы», отвратительны или контринтуитивны в большинстве сложных обществ на протяжении большей части человеческой истории, начали «соответствовать» зарождавшейся в Европе Средних веков и раннего Нового времени протозападной психологии. Зачастую эти новые идеи, законы и политические решения отфильтровывались и отбирались в ходе неустанной межгрупповой конкуренции между добровольными объединениями, в числе которых были города, гильдии, университеты, монастыри, научные общества и в конечном итоге территориальные государства[611].

Прослеживание бесчисленных связей и взаимодействий между этими общественными процессами и меняющимися представлениями, мотивациями, мировоззрениями и предубеждениями может легко занять целый том. Однако моя задача здесь более скромная. Я хочу проиллюстрировать, как психология, все более напоминающая психологию современного человека Запада, стала повивальной бабкой нескольких в высшей мере характерных для западных стран формальных институтов, которые стали доминировать в правовой, политической, научной и религиозной сферах жизни во второй половине II тыс. н. э.[612]

Для разминки рассмотрим четыре аспекта психологии человека Запада, которые, вероятно, оказали огромное влияние на формальные институты, сложившиеся в Европе во II тыс.: