Самый нежный злобный босс

Пусть я и сказала директору, чтобы не лез в мою жизнь, тем не менее, не сомневаюсь - он с большим удовольствием подпортит вывеску Вадиму. Потому что Кириллу Андреевичу меня жаль. Это естественная реакция адекватного человека при виде страданий беззащитного существа. Нормальные мужики не бьют женщин и детей, не мучают котят, не пинают бомжей, не унижают официантов – короче, не обижают тех, кто не может ответить равноценно.

И я перестала трястись от страха. Теперь, как только перед глазами в очередной раз всплывало лицо Вадима, я сразу представляла, как мой прекрасный злобный босс сокрушительным ударом отправляет Вадима в космос. И ещё три раза.

Бац! Хрясь! Упс, пардон, кажется треснула скуловая кость… И челюсть съехала набок… Это зубки полетели, я не ошиблась, нет? Точно, зубки. Боже, это прекрасно!

* * *

В четверг, так и не дозвонившись, муж явился сам.

Открылась дверь… Мы напряглись, потому что знаем – за три минуты до обеда офис начинают штурмовать клиенты. Всем срочно что-то нужно. А мы и так загружены работой.

Маша с головой зарылась в узбекских паспортах, погрязла в них, как чиновник во взятках. Она сказала, что таким образом Глебушка мстит ей за погубленную белую орхидею. Да, похоже на то. Глеб мог бы раскидать паспорта на троих, без разницы, всё равно узбекского языка не знает никто. Но повесил всё на Машу.

Полина страдала над медицинским заключением, привезённым клиентом из Италии. Почему врач не распечатал его на компьютере? Полина ковырялась в итальянских письменах, как специалист по криптографии, и изнемогала под грузом ответственности. Корректный перевод диагноза мог повлиять на дальнейшее лечение. Полина так разволновалась, что, не приходя в сознание, слопала наш недельный запас печенья и шоколадок.

А я переводила договор «Импульса» и переписку с мсье Массоном. Ответные письма Кирилла Андреевича очень меня порадовали – даже если текст был проникнут идеей «ни пяди родной земли не отдадим басурманам», директор не забывал о вежливости. А изысканные вежливые обороты – главное украшение французской деловой переписки. Поэтому переводила ответ Кирилла Андреевича с большим удовольствием, а потом ещё и любовалась результатом.

…Но вот прошуршали быстрые шаги на крыльце офиса, с тихим звоном открылась дверь, гравировка на молочно-белом стекле на мгновение вспыхнула серебром… Появился Вадим.

«Принесла нелёгкая!»

- О, какие люди! – произнесла Маша, то ли с восторгом, то ли с сарказмом. Она подняла от бумаг безумный взор – ей явно не хватало узбекской тюбетейки, тридцати чёрных косичек и шёлковых шаровар, чтобы удачно закончить перевод паспортов.

- Здрасте, - буркнула Полина. Она нервно доедала последнюю шоколадку. Мы с ней только что расшифровали выражение «левосторонняя субдуральная гематома» и от ужаса покрылись испариной.

Маша и Полина многозначительно переглянулись и презрительно поджали губы. Я сразу простила им кофе, выпитый в понедельник в компании Вадима. Распивать в офисе кофе с моим мужем было предательством. Подружки не только не подсыпали ему в чашку мышьяк, но ещё и лопали принесённый им шоколадный торт. Бессовестные мартышки!

- Добрый день, милые девушки, - поприветствовал Вадим. Элегантный до невозможности, под распахнутым пальто – роскошный костюм. Туфли сверкают, галстук идеален. В руках, опять же, букет. Цветы, принесённые им в понедельник, остались в кабинете у Глебушки – я их не взяла, но букет был признан достаточно изящным, чтобы услаждать взор нашего утончённого начальника.

Сегодня Вадим принёс розовые орхидеи и белые альстромерии.

- Катя, - страдальчески выдохнул он. – Пожалуйста, давай поговорим!

И тут я поняла, что мой трёхдневный аутотренинг принёс плоды: сейчас при виде мужа я ещё, конечно, волновалась, но уже не так, как в прошлый раз, когда у меня наворачивались на глаза слёзы, и тряслись руки.

Вадим лихорадочно и жадно шарил взглядом по моему лицу и фигуре, а я в это мгновение в красках представляла, как он улетает к стене, отправленный в полёт кулаком Кирилла Андреевича.

- Хорошо, давай, поговорим, - ответила я.

* * *

- Катя, у тебя же сейчас обед. Хочешь, съездим куда-нибудь? Посидим в ресторане?

Мы спустились с крыльца. К счастью, Вадим не делал попыток меня обнять. Его автомобиль блестел чёрными мокрыми боками на маленькой парковке. Ярко-жёлтые листья под ногами сочились влагой, солнце блестело в рваных просветах серого неба.

- Вадим, нет. Я не сяду к тебе в машину.

- Почему? – Трагический непонимающий взгляд.

Я посмотрела прямо ему в лицо и внезапно увидела тёмные тени у него под глазами и страдальческий изгиб губ. Что это? Неужели переживает? Играть на публику нет смысла, потому что и людей вокруг нет.

Очередная загадка. Добром всё это не закончится, я чувствую.

- Ты выглядишь потрясающе, – выдавил муж. Казалось, ему больно на меня смотреть.