Самый нежный злобный босс

Наверное, он опять спешит? Но как же удержаться! Такой удачный шанс, как его не использовать?

Катино лицо было совсем близко, Кирилл видел гладкую щёку, тронутую нежным румянцем, чёрные ресницы, тонкую синюю жилку на виске, просвечивающую под белой фарфоровой кожей…

На четвёртом этаже встретились с соседом, Артёмом, одетым, как обычно, во всё чёрное – пальто, костюм, туфли… Мужчина притормозил, замер и с удивлением уставился на парочку.

- Опять тащишь сокровище в норку?! Слушай, Кирилл, когда ж ты успокоишься?

Катя

Я и возразить не успела, как снова испытала его железную хватку, и взлетела вверх в мгновение ока. Директор опять крепко прижал меня к себе – это становится его любимым занятием! Безобразие! Я в который раз ощутила, какие каменные у него мышцы. Сопротивляться бесполезно. Ладно, расслаблюсь. Посмотрим, посмотрим, как его организм выдержит серьёзную физическую нагрузку - подъём на двенадцатый этаж с пятидесятикилограммовым утяжелителем.

- На восьмом этаже начнёшь повторять: «Брось меня, командир, сам уходи, вместе погибнем!» - приказал шеф.

К восьмому этажу он даже и не запыхался. Не бежал, конечно, но шёл спокойно, дышал носом, смотрел на меня и улыбался. Я слышала, как стучит сердце внутри этой непробиваемой груди, совсем близко.

- Ну?

- Что?

- Говори.

- О, боже! Кирилл Андреевич!

- Ты перепутала текст, Катюша. Надо внимательнее слушать приказы начальства. Ну и?

- Господи... Брось меня, командир, сам уходи, вместе погибнем, - со вздохом произнесла я.

Что за детский сад!

- Своих не бросаем, - сурово ответил директор.

На девятом этаже привязался снова, как банный лист.

- Катя! Давай же.

Ещё и требовательно меня встряхнул, чтобы не молчала. Да что же это такое?!

- Брось меня, командир, сам уходи, вместе погибнем, - прошептала я.

На десятом – то же самое. Да сколько же можно?!

Я вцепилась в воротник директорской куртки, едва не оторвала, и закричала на весь подъезд:

- Брось меня, командир! Брось, брось, сам уходи!!!

- Своих не бросаем, - отрезал Кирилл Андреевич. - Катя… У тебя такой темперамент… Я балдею.

Темперамент? А муж обозвал меня «бесчувственным бревном»…

Так мы и добрались до двери его квартиры. В результате эксперимента у моего милого грузчика даже не сбилось дыхание. Что тут скажешь… Молодец! Надо быть хорошо подготовленным, чтобы осуществить вертикальный взлёт с девицей на руках. Если он хотел похвастаться блестящей физической формой - ему это удалось. Если просто хотел поприжиматься – ему это удалось ещё лучше.

И в очередной раз я убедилась, что имею дело с чрезвычайно настырным и упрямым типом!

* * *

В квартиру босса вошла уже как к себе домой – ещё бы, я здесь четвёртый раз. Да я к подружкам (и Глебушке) хожу в гости гораздо реже! Как так получается, что я постоянно тусуюсь у шефа?

Коллегам рассказывать не буду, их удар хватит.

- Катя, скорее, скорее! Наша крольчатина умирает с голоду!

Мы прямо в верхней одежде бросились к барной стойке – и вовремя. Пушистое существо уже судорожно грызло прутья клетки, казалось, вот-вот закричит: «Свободу попугаям!». Кирилл Андреевич подсыпал в миску корм, и наш кролик набросился на еду так, словно его не кормили лет десять.

- Оголодал, бедняжечка! – вздохнула я.

Хозяин квартиры метнул на меня быстрый взгляд. Наверное, хочет сказать, что он тоже бедняжечка и тоже оголодал?

Потом мы некоторое время с умилением наблюдали, как белый пушистик точит расплющенное зерно и травяные гранулы – двигал розовым носом, шевелил длинными усами. А Иммануил Кант в это время смотрел с небес на нас троих и улыбался – ведь немецкий философ просто обожал жующих кроликов!

Наконец Кирилл Андреевич увидел моё платье, ему ведь так этого хотелось. Осмотрел всю с восторгом, жадно прошёлся взглядом по округлостям, шумно вздохнул…

После кролика настал и наш черёд – босс накрыл стол со сноровкой отличного метрдотеля. Сегодня у него в холодильнике нашёлся греческий салат, бифштекс, запечённый с помидором и сыром, и картофель в каком-то замысловатом соусе с розмарином. Кирилл Андреевич прочитал мне этикетки на контейнерах, затянутых фольгой.

- Годится?

- Конечно!

Трапеза началась.

- Мне нравятся ваши письма господину Массону, - заметила я для поддержания великосветской беседы. Не всё же салат трескать.

- Ага, грубая лесть начальству! – пригрозил мне вилкой босс.

- Вот ещё! Зачем мне вам льстить?

Кирилл Андреевич достал бутылку с перламутрово-белой этикеткой.

- Красное вино. Отметим? Операцию с детским домом мы провернули блестяще.

- Кирилл Андреевич, это же нечестно! – возмутилась я. – Мало того, что вы коварно заманили меня в гости своим кроликом, так ещё и подпоить пытаетесь!

- Это да, - вздохнул директор. – Пытаюсь. Есть немного. Я, конечно, не настаиваю… И всё же… Давай выпьем, и ты останешься у меня.

- Если выпьем, то уж точно останусь. Потому что я сразу же прилягу рядом с клеткой.

- Уж до кровати я тебя как-нибудь донесу! – Кирилл Андреевич достал штопор и принялся открывать бутылку.

Он донесёт. Ещё и разденет заботливо.