Самый великий торговец в мире. Часть 2. Окончание истории

– Пока выступления не запланированы. Мы втроем возвращаемся в Дамаск завтра, а через несколько дней соберемся, чтобы оценить уровень выступлений и решить, есть ли будущее у моих попыток изменить к лучшему жизнь людей.

– Не хотел бы ты задержаться в Назарете еще на один день, если я назову тебе весьма убедительную причину?

Хафид несколько секунд всматривался в изборожденное морщинами лицо друга, после чего кивнул.

Старый наместник сжал руки Хафида и произнес:

– Великий торговец, завтра ты снова встретишься с женщиной, которая много лет назад поцеловала в пещере молодого погонщика верблюдов.

Глава четвертая

Следующим утром двое друзей встретились у единственного в Назарете колодца, расположенного под открытым небом на обочине главной дороги недалеко от центра города. Воздух был пропитан пылью и наполнен хриплыми криками, плачем и смехом женщин и детей, стоявших в очереди с кувшинами и сосудами.

Хафид с превеликим интересом наблюдал, как подле колодца остановился огромный торговый караван и погонщики верблюдов по нескольку раз наполняли водой широкие каменные емкости, пока животные наконец не утолили жажду.

Сергиус слегка толкнул друга локтем:

– Ты, наверное, тоже выполнял эту обязанность, когда служил в караване Патроса?

– Для меня не было обязанности приятнее, – Хафид улыбнулся, когда животные прошествовали по узкой, мощенной булыжниками улочке, оставляя после себя острый запах.

Двое мужчин терпеливо дождались своей очереди у каменного колодца, опустили руки в прохладную воду и напились.

– Иисус с матерью приходили сюда каждый день, – промолвил Сергиус с почтением в голосе.

Хафид понимающе улыбнулся столь благоговейному восхищению грязным общественным колодцем, где утоляли жажду и люди, и животные.

– Он ходил по этим камням, вдыхал этот воздух и играл на этих полях, – шутливо продолжил он, но Сергиус даже не улыбнулся.

– Да, – тихо произнес наместник. – Почти тридцать лет своей жизни он провел здесь, работая вместе с отцом пилой, молотком и рубанком. Я уже приобрел у местных жителей несколько предметов мебели, сделанных, как говорят, его руками. У меня для этой мебели отведена целая комната во дворце на Кипре.

Они почти вышли из города, когда Сергиус остановился и указал на покрытый известняком маленький домик, спрятавшийся между двумя гранатовыми деревьями.

– Здесь Иисус прожил почти всю свою жизнь. А его столярная мастерская занимала маленькую комнатку в задней части дома.

– Может, не стоит тревожить пожилую женщину? – обратился Хафид к Сергиусу, торопливо шагавшему по заросшей сорняками тропинке. Когда они остановились перед дверью, явно нуждавшейся в покраске, наместник похлопал Хафида по руке.

– Не беспокойся. На прошлой неделе я много раз навещал Марию, и мы стали добрыми друзьями. Сегодня утром я отправил к ней гонца с сообщением о нашем приходе.

Хафид глубоко вдохнул.

– Ты напомнил ей о нашей давнишней встрече в пещере Вифлеема?

– О нет, это испортило бы весь сюрприз. Я просто предупредил, что приду со старым другом. Твое присутствие ее не потревожит. Она говорила, что давно привыкла к незнакомцам, большинство из которых приходит с благими намерениями, желая познакомиться и пообщаться с матерью Иисуса.

– Она живет одна?

– Да. Она давно овдовела, а ее дети либо умерли, либо поразъехались. Ее сын Иаков часто навещает Марию, хотя теперь, когда он стал главой новой церкви в Иерусалиме, у него дел невпроворот.

Сергиус успел постучать лишь дважды, как дверь на старых кожаных петлях тихо отворилась.

– Мир тебе, милая женщина, – поприветствовал хозяйку Сергиус, с нежностью взяв протянутую руку и легко касаясь ее губами.

– И тебе, Сергиус, – ответила Мария, тепло улыбнувшись Хафиду, когда Сергиус представил друга.

Она угостила гостей козьим молоком в высоких бокалах, сыром и поставила рядом с ними большой поднос с гранатами и инжиром. За едой они обсуждали различные темы, связанные с деревней. Хафида поразили огромные глаза и черные, как вороново крыло, волосы Марии, ведь он был уверен, что та минимум на десять лет старше его.

Даже по ее голосу нельзя было догадаться о возрасте.

– Прошлым вечером ты выступал на постоялом дворе? – спросила Мария, склонив голову к Хафиду.

– Верно, но боюсь, большого успеха не имел.

– Почему ты так думаешь?

– Слушатели вяло реагировали на мои слова. Если бы Сергиус не начал аплодировать, вряд ли бы я вообще удостоился рукоплесканий.

Мария едва заметно улыбнулась.

– По крайней мере, твоей жизни ничего не угрожало. Иисус лишь однажды выступал здесь, в Назарете, в синагоге, когда после сорока дней размышлений в пустыне пытался решить, какой путь избрать в жизни. Его слова в то субботнее утро так разъярили людей, что они схватили его и потащили к самой высокой горе, намереваясь сбросить вниз, но ему удалось освободиться.

– Я этого не знал! – воскликнул Сергиус. – Те самые люди, что выросли, играли, ходили в школу вместе с ним?