Читаем Санкт-Петербург и русский двор, 1703–1761 полностью

Наряду с учреждением регулярных праздников по случаю годовщин крупных побед появилось сознательное стремление чествовать персону правителя и династию в целом в более торжественной манере. Начиная с петровского царствования именины, дни рождения и важные годовщины, например дни коронации августейших особ, становятся постоянными элементами придворного календаря. Религиозная сердцевина старомосковских придворных праздников сохранялась, особенно когда отмечались тезоименитства членов царской семьи, но теперь ее дополнял целый набор новых элементов. Например свой день рождения 30 мая 1723 г. Петр начал с посещения заутрени в Александро-Невском монастыре, откуда отплыл на корабле в собор Святой Троицы на богослужение. Ему троекратно салютовали пушки обеих крепостей, прогремели ружейные залпы гвардейских полков на Троицкой площади. Затем царь обедал в Сенате, после чего на реке был устроен фейерверк438. На следующий год подобным же образом праздновалась годовщина его коронации (25 июня) и тезоименитство (29 июня) – после богослужения в Троицком соборе был пушечный и ружейный салют, затем прием в Летнем дворце и Летнем саду, во время которого давали фейерверк439.

Праздники по случаю вышеназванных событий сохраняли главное место в официальном придворном календаре в царствования преемников Петра, которые были связаны с его династическим и имперским наследием. В рассматриваемый период, который характеризуют как эпоху чередования на троне правителей и правительниц, чьи претензии на престол были небесспорны (и часто оспаривались), акцент на преемственности и легитимности их власти, заключенный в этих регулярных празднованиях, имел огромное значение. В 1730-е гг. именины Петра I – 29 июня – становятся регулярным придворным праздником в честь ордена св. Андрея Первозванного, первого русского рыцарского ордена, учрежденного Петром в 1699 г.440 Преемственность власти подчеркивалась также празднованиями дней рождения и тезоименитств официальных наследников престола. В царствование Елизаветы орденский праздник Св. Андрея был также днем тезоименитства великого князя Петра Федоровича, так что эти празднования можно было объединять441.442 Законность правления государей и государынь постоянно подтверждалась ежегодными торжествами в честь их вступления на престол, как и годовщинами их коронации443. И если точные даты и детали менялись в зависимости от того или иного правления, то организовывались такие праздники по единой модели. День обычно начинался с богослужения, затем приглашенные гости поздравляли виновника торжества, будь то императрица или кто-то из членов императорской фамилии. Позже давали банкет в одном из императорских дворцов, на котором провозглашались тосты за здоровье императрицы и виновника торжества, а затем обычно следовали бал и фейерверк или иллюминация.

В то же время православный праздничный цикл оставался важной составной частью придворного календаря. Хотя Петр сократил общее число религиозных праздников по сравнению с праздничным циклом середины XVII в., бытовавшим при дворе его отца, главные православные праздники продолжали публично отмечать при дворе444. К их числу относились Богоявление (6 января), Сретение (2 февраля), Благовещение (25 марта), подвижные праздники, связанные с Пасхой (в том числе Вознесение), Успение (15 августа) и Рождество Богородицы (8 сентября)445. За пределами двора продолжали, по традиции, отмечать также и другие православные праздники. Указ Анны Ивановны, изданный в 1735 г., служил напоминанием о важности празднования в церквях и приходах по всей России главных годовщин государя и двора, в том числе дней поминовения почивших членов династии446. Кроме того, на характере официального календаря заметно сказывалась степень религиозности каждого правителя. Так, Елизавета требовала, чтобы ее двор соблюдал постные дни православного календаря и держал посты в течение года447.

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука

Похожие книги