Санкт-Петербург. Полная история города

Эпидемия холеры 1830–1831 годов сопровождалась волнениями по всей Российской империи. Бунтовал простой народ, недовольный введением карантинов и кордонов, а также ростом цен, которым сопровождался любой катаклизм – купцы не упускали ни одного случая погреть руки. Непонятные действия властей и лекарей – никакого санитарного просвещения в те времена не было и в помине! – порождали слухи о том, что доктора, в сговоре с чиновниками, травят людей, что никакой холеры нет, на самом деле люди умирают от ядов, которые добавляют в воду или в муку, а также дают в больницах под видом лечебных микстур. О том, зачем властям могло понадобиться уменьшать количество населения, никто из бунтовавших не задумывался… «Эпидемия холеры устрашила все классы общества, которые заволновались, – вспоминал Александр Бенкендорф, шеф жандармов и начальник Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии (политической полиции). – Особенно это сказалось на народных низах, страдавших от мер санитарного контроля, кордонов вокруг города, активного полицейского наблюдения и даже от тех забот, которые правительство им предоставило в госпиталях».

Надо сказать, что в Петербурге того времени создались просто идеальные условия для распространения возбудителя холеры, который размножается в планктоне, обитающем в водной среде. Те, кто не считал каждую копейку, покупал у водовозов невскую воду, которая была наиболее чистой. Люди победнее обходились водой из Фонтанки, а те, кто вообще не хотел или не мог покупать воду, черпали ее из ближайшего канала. А в те же каналы выбрасывался мусор и могли тайком сливаться нечистоты… При этом воду пили сырой, кипятили ее только для заваривания чая.

В воскресенье 3 июля 1831 года во всех храмах Петербурга с утра прошли крестные ходы и молебны об избавлении от холеры. «Встревоженные… люди заговорили об отравлении, – пишет Бенкендорф, – они стали собираться толпами, нападать на улицах на иностранцев, обыскивать их для того, чтобы найти этот выдуманный яд, они громко обвиняли врачей в отравлениях, они распускали слухи о том, что воды Невы якобы отравлены. Эти ослепленные люди мало-помалу осмелели и большими толпами собрались на любимой ими Сенной площади, там они останавливали экипажи, оскорбляли иностранцев и врачей, подняли руку на полицейских офицеров и жандармов, которые прибыли для того, чтобы восстановить порядок. Наконец, как бешеные животные они бросились к стоявшему на площади дому, в котором был недавно устроен госпиталь… Окна были разбиты на тысячу кусков, мебель выброшена на улицу, больные изгнаны из дома, умирающих бросили на мостовой, бедных служителей госпиталя и санитаров избили и преследовали, наконец, врачей гнали с этажа на этаж и убивали со всей жестокостью бредового ослепления. За несколько мгновений до этого в толпе появился генерал-губернатор, но его слова не были услышаны. Его полномочий не хотели признавать, ими пренебрегли. Полицейских осыпали руганью. Видя, что их жизнь подвергается опасности, они попрятались или ходили переодетыми, не осмеливаясь использовать свои полномочия».

После погрома толпа не разошлась. Бунтовщики остались на Сенной площади и количество их прирастало. Положение стало критическим – велик был риск того, что погромы охватят весь город. Толпу попытались рассеять при помощи батальона Семеновского полка, но из этого ничего не вышло (приказа стрелять не отдавалось, а оттеснить народ солдаты не смогли).