Счастливое долголетие. Энциклопедия самых эффективных советов для здоровья

Сегодня каждый может воспользоваться практическим опытом личного продления своей биографии, познакомившись с участниками школы антистарения. Дважды в неделю на набережной Москвы-реки появляется группа бегунов и роликобежцев. Они же занимаются танцами, посещают бассейн и баню, участвуют в походах выходного дня и тренингах бесконфликтного общения на уроках здоровья, осваивают английский язык и слушают выступления ученых-геронтологов. Это регулярная трехмесячная школа долголетия, которую организовали биохимики из института им. А.Н. Баха Российской академии наук. Возглавила школу кандидат биологических наук Марина Валентиновна Ковина, а ныне старший научный сотрудник Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова, преподаватель биохимии старения.

Ее практика освоения секретов антистарения напоминает детектив.

Путь к научным открытиям начался конфликтом с официальной медициной, когда перед Ковиной оказался пациент 26 лет, выглядевший на все 60. Врачи пятый год лечили его от ревматоидного аутоиммунного артрита и туберкулеза преднизолоном. А когда началось стремительное преждевременное старение, решили, что это – редкая наследственная болезнь прогерия. Однако у парня росла дочь, детей же у жертв прогерии не бывает, да и умирают «юные старики» обычно раньше. Ковина нашла истинного виновника несчастья – гормональную терапию. Оказалось, что длительный прием преднизолона повреждает нервную систему, возникает эндокринный дисбаланс, нарушаются обменные процессы. При этом организм теряет возможность регулировать обновление клеток и вместо «плохих» уничтожает здоровые, ускоряя старение.

Став лауреатом премии ученых Европейской академии наук, молодой биохимик Ковина попала в лабораторию микробиологии Хьюстона, где 7 лет продолжала исследования механизма старения по проекту Национального института здоровья США.

Судьба снова подбросила ей нежданный эксперимент. Марина еще студенткой вышла замуж за никарагуанца. Для крепкого спортсмена – члена сборной по бейсболу московский климат оказался губительным, хотя воспаление легких и затем астму южанина усердно лечили тем же преднизолоном. Осложнения не замедлили сказаться, пришлось бедняге уехать на родину. Через несколько лет пара распалась. Однажды Марине в Хьюстон позвонила бывшая свекровь: ее сын не ходит, весит 150 кг, лежит в военном госпитале с инфарктом кишечника, у больного панкреатит, тромбофлебит, трофические язвы. Шанса выжить врачи не обещают. Ковина добилась-таки перевода бывшего мужа в медицинский центр Техаса. К этому времени она уже поднаторела в разработке новаторской идеи клеточной терапии антистарения и знала, что возможен нелекарственный путь оздоровления. Организм способен к самокоррекции, если избавлен от хронического стресса, длительного медикаментозного вмешательства и врагов естественного обновления клеток – переедания и гиподинамии.

Конфликта с медиками биохимик из России не избежала и на этот раз. У мужа Ковиной вырезали часть кишечника. Ожидая трансплантации, он жил со вскрытым животом на внутривенном питании. А пересадка органа задерживалась. Через 3 месяца положение ухудшилось, начался сепсис. И тут Ковина взбунтовалась. Под расписку об отказе от лечения она потребовала увеличить прием жидкости до 5 л в сутки, а затем, опять же под расписку и вопреки мнению о бесполезности «косметического эффекта», вынудила врачей сшить кишечник. Ей предрекали гибель мужа от истощения, если снять катетеры, связывающие больного с жизнью. Но больной пошел на поправку. Через 7 месяцев, потеряв в весе 75 кг, приговоренный к гибели ожил. Ныне лежачий пациент ходит, ездит на велосипеде, заведует кафедрой в университете Никарагуа.

Что его спасло? Ковина считает, что вода, еда, похудение и вера в исцеление. За время болезни человек не позволял себе ныть и, поняв, что выздоровление зависит не от врачей с их пессимистическими прогнозами, а от него самого, делал все возможное, приближая успех, кстати, документально зафиксированный.

Биохимический механизм старения – проблема, конечно, архисложная. И когда в американской лаборатории Ковиной предложили сузить круг геронтологических интересов, она отказалась, вернулась домой. Но тут ее снова ждал сюрприз. В январе 2008 года маму Марины Валентиновны доставили в реанимационное отделение. Три месяца она то шла на поправку, то снова останавливалось сердце. Кардиологи не справлялись с критическим стенозом аорты. Просвет в сосудах вместо положенных 24–25 мм составлял всего 8 мм, остальное занимали жировые атеросклеротические отложения. Маму Ковина «получила» из больницы в инвалидной коляске, подняться на 2 ступеньки сама женщина не могла. При росте 163 см она весила 89 кг. После долгих разговоров мама согласилась лечиться у своей «ученой дочери».