Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

Начальником Блейка в Сеуле был британский генеральный консул капитан Вивиан Холт, «холостяк и поистине эксцентричный англичанин»[162]. Лысый, худой как жердь, аскет Холт был удивительно похож на Махатму Ганди[163] и вскоре стал едва ли не героем для Блейка. В целом же Сеул разочаровал молодого агента. Основная задача Блейка в преддверии войны состояла в вербовке шпионов (особенно среди моряков) во Владивостоке, который находился всего-навсего в 450 милях к северо-востоку от Сеула. Единственным препятствием были лишь границы Северной Кореи и Советского Союза. «Замысел [СИС] был довольно наивен, — рассказывал Блейк впоследствии. — Они просто взглянули на карту и подумали: „Где бы нам открыть филиал разведки поближе к Владивостоку?“ Никакой агентуры ни во Владивостоке, ни даже в Северной Корее мне создать не удалось»[164].

Все остальное тоже не заладилось. Блейк стал презирать продажного полуфашистского союзника Британии — Южную Корею. Он всегда будет вспоминать, что у министра образования страны, выпускника Оксфорда, висел «в кабинете большой фотопортрет Гитлера»[165]. Оппонентов власти, на которых режим без разбору вешал ярлык «коммунистов», Блейк сравнивал с голландским Сопротивлением. И пришел в ужас, увидев, как американские союзники Британии купаются в роскоши, в то время как прямо на улицах замерзают бездомные жители Южной Кореи[166].

Северная Корея напала на Сеул в июне 1950 года. Блейк вспоминал: «Бежать было бы легко. У нас [в британской миссии] в распоряжении имелось около четырех-пяти дней. Все американцы бежали и готовы были забрать нас. Но нам дали распоряжение оставаться на месте, и мы остались»[167].

После этого Би-би-си передала шокирующие новости: Британия решила не оставаться в стороне и вступала в войну на стороне Южной Кореи. Блейк рассказывал Штази в 1980:

Значит, нейтралитет, который планировался раньше, мы не сохраняли. Так мы оказались врагами в стане врага. Положение было, конечно, не из приятных… Сегодня ни один англичанин не считает свою страну могущественной империей… но тогда мы представляли себя великой независимой державой, и свидетельство того, что Англия действует уже не в собственных интересах — потому что никаких интересов у Англии в Корее не было, — а лишь в угоду американцам, стало для меня огромным потрясением. И очередным шагом в моем будущем движении [к коммунизму][168].

Этот амбициозный человек понял, что служит второстепенной державе. А потом по ее вине он попал в плен, где натерпелся ужасов. В воскресенье сразу после вторжения северокорейцев в Сеул к британской миссии подъехали три джипа с военными и увезли Холта, Блейка и его ассистента Нормана Оуэна на допрос в штаб-квартиру полиции[169]. Все трое стали первыми сотрудниками иностранного внешнеполитического ведомства, которых коммунисты отправили за решетку

[170]. В составе группы из семидесяти заключенных северокорейцы этапировали их на север, как и около 750 американских военнопленных. В ту зиму погибла почти половина заключенных — главным образом от голода, болезней, мороза или от рук жестоких надзирателей-коммунистов, устраивавших «марш смерти»[171]. Кто не мог идти дальше, был обречен. Филип Дин, журналист Observer из группы Блейка, вспоминал: «Молодой рыжеволосый [американский] парень, который еще мог идти, рыдая, пытался нести на себе умирающего товарища. Конвоир пнул его, подгоняя. Тот, всхлипывая, споткнулся… Мы слышали множество выстрелов… умирающих сталкивали в канавы»[172]

.

Холт потом говорил: «Если бы не Джордж Блейк и Филип Дин, последний этап марша смерти я бы не пережил. В Хаджане они выхаживали меня и консула Оуэна, отдавали нам свои пайки, хотя сами болели и голодали»[173].

Блейк ночами сидел у постели тяжело болевших Холта и Оуэна. Ему удалось убедить жестокого командира лагеря по прозвищу Тигр, что, если под его началом погибнут двое британских дипломатов, мало не покажется. Северокорейцы тут же нашли пенициллин для обоих больных. Однако здоровье Холта и Оуэна необратимо пошатнулось, и они умерли вскоре после возвращения в Британию[174].

Блейк обратил внимание, что американские солдаты погибали в плену гораздо чаще, чем интернированные гражданские из Европы — в большинстве своем пожилые люди, среди которых были епископы и монахини весьма преклонного возраста. Он связывал это с легкой жизнью в Америке[175]. Когда американцы вдруг оказывались в отчаянном положении, рассказывал он Штази, они «просто теряли волю к жизни. И, быть может, стоит сделать вывод, что на пользу слишком благополучная жизнь не идет». Тут из зала раздались сдержанные смешки, и Блейк улыбнулся.[176]