Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

На круглом столе 1999 года в Берлине, организованном совместно экс-сотрудниками ЦРУ и КГБ, участники встречи из бывшего Советского Союза подтвердили эту версию о тоннеле[294]. После анализа исторических документов в ЦРУ пришли к аналогичному выводу: «Собранные разведданные были подлинными»[295]. Блейк рассказал мне: «Советы, едва узнав о происходящем, не вмешались, хотя могли положить этому конец»[296]. Перебежчик из КГБ Олег Гордиевский и бывший шпион из Восточной Германии Вольф тоже признают — в той или иной мере, — что именно так все и было[297]. Вольф писал в своих мемуарах «Человек без лица» (опубликованных в 1997 году, когда от ГДР и СССР уже не осталось ни следа и он, по-видимому, мог говорить открыто):

Советы с самого начала знали о тоннеле благодаря своему гениальному двойному агенту в британской разведке, Джорджу Блейку. Но отсюда следует, что свои разговоры они защищали, ни о чем не предупредив нас, не прикрыв и бросив на произвол судьбы. К сожалению, мы знали за Советами эту особенность[298].

Немецкое Политбюро пришло в ярость, узнав о таком поведении советских «друзей»[299]. Восточных немцев, граждан «какого-то» государства-сателлита, в КГБ, очевидно, презирали.

Почему же КГБ не вывел тоннель из строя? В его тайной истории, написанной для внутреннего пользования в 1967 году, ЦРУ не скрывало своего замешательства: «Скорее всего, мы никогда не узнаем логики решений Советского Союза»[300]. Однако с тех пор историки, похоже, нашли к ней ключ. Когда Блейк передал данные об операции «Секундомер» / «Золото», КГБ оказался перед типичной для шпионских игр дилеммой. Если бы Советы дали понять, что знают о тоннеле, Британия и США попытались бы выяснить, кто был их источником. В этом случае британцы немедленно заподозрили бы Блейка. В Берлине работало множество западных шпионов, которые наверняка что-то о нем знали и могли его скомпрометировать. В КГБ во что бы то ни стало хотели избежать такого поворота событий: в течение многих лет Диомида старательно опекали, и даже в московской штаб-квартире его настоящее имя знали не больше трех человек[301].

Напротив, если КГБ хотел использовать тоннель для распространения дезинформации, то о его обнаружении пришлось бы сообщить различным советским и восточногерманским службам — что опять же влекло за собой разоблачение Блейка. В основном прослушиваемыми телефонными линиями пользовалась Красная армия и ГРУ, советская военная разведка. В КГБ многие скорее бы пренебрегли соперниками, чем подвергли риску своего ценного британского крота[302]. Как писал Кондрашов: «Источник был важнее, чем тайна»[303]. Или, как рассказывал Блейк агентам Штази в 1980 году: «Это доказывало, как высоко они ценили мою работу в целом»[304].

Пока тоннель функционировал в целости и сохранности, Блейк держал КГБ в курсе о сведениях, которые получал Запад. Кондрашов вспоминал одну посылку от британского шпиона: «Очень объемный документ, около девяноста страниц, там были перечислены только важные сведения, которые подслушали британцы и американцы»[305]. В то же время КГБ неоднократно рекомендовал советским военным повысить безопасность телефонных коммуникаций. Особенно болтливым абонентам служба даже высылала расшифровки их разговоров[306].

Следует добавить, что в 1990-е годы Евгений Питовранов, резидент КГБ в Восточном Берлине в 1950-е, утверждал, что сообщал о шпионском тоннеле главнокомандующему советских войск в ГДР маршалу Андрею Гречко. Как бы то ни было, к тому моменту тоннель функционировал уже несколько месяцев[307]. Питовранов — тогда не знавший, что сведения о тоннеле передал Блейк[308], — вспоминал следующий разговор:

Гречко: Слушай, да что это за секреты? Пара телефонных разговоров — и что? Они ж там о ерунде всякой болтают, ну, может, анекдот расскажут, ну по работе что-то.

Питовранов: Андрей Антонович, я покажу вам три документа, которые наши агенты извлекли из мусорной корзины Организации Гелен [разведки Западной Германии]. Смотрите, какого рода сведения можно получить случайно. А это всего-навсего бумага. Представляете, чтó можно узнать из наших телефонных переговоров? Промахи допускают даже самые дисциплинированные командиры.

Гречко: И чего же вы от нас хотите?

Питовранов: Ничего особенного. Примите меры. Следите, чтобы ваши люди соблюдали осторожность при звонках и не упоминали КГБ[309].

Однако советские военные к предостережениям КГБ не прислушались[310]. Большинство из них и дальше продолжали пользоваться телефоном, пребывая в блаженном неведении о прослушке. Советские коммуникации оставались настолько открытыми, что «в одном из сообщений, перехваченных в берлинском тоннеле, сообщалось о советском агенте, который работает на британскую разведку в Берлине», пишут Кристофер Эндрю и перебежчик из КГБ Василий Митрохин[311]. Впоследствии этого агента разоблачат, и им окажется сам Блейк.