Се плоть моя… Се кровь моя. Одесские рассказы и не только

– …и воду привезли. Значит, нужен вам сильно, что аж на девятый этаж ее приволокли и с тормозком приехали.

– Конечно, нужны. Кстати, сколько вас в подъезде живет?

Палыч неторопливо налил воды в чайник и включил газ. Странно, но газ работал с такой же точностью, как и до войны. Ни разу не было перерывов. Как и электричество. Не, ну, иногда вырубало, но так… На половину копейки, как говорится. А вот вода… Плюс сорок в тени. Ни капли из пересохшего крана в пересохшее горло.

– Трое, остальные уехали.

– Во всем доме?

– В подъезде. В доме еще пятеро наберется.

– То есть восемь?

– Ага. Четыре подъезда, девять этажей, по четыре квартиры на каждом этаже, девять жилых квартир.

– А почему уехали?

– Кто?

– Люди.

– Так война же, – недоуменно посмотрел на следователя Палыч. Удивляться было чему. Попадания украинских снарядов в верхние этажи девятиэтажки когда-то обошли весь мир. Сейчас же стали никому не интересны. Война и война, ничего особенного.

– Расскажите, что вы делали пятого августа четырнадцатого года.

– Хоронил жену.

– С утра?

– Нет, с утра я ушел за водой. Она осталась дома…

– Почему?

– Сахарный диабет лабильного типа. Так врач сказал. Она уже не могла ходить. Ну, я пошел за водой…

– Какого типа?

– Вам документы показать?

– Я верю, верю, продолжайте!

Чайник закипел, на кухне стало нечем дышать, Палыч приоткрыл окно. Достал чашки, раскрыл пачку с чаем, глянул в окно: позиции укропов как на ладони. На позициях тишина, на разрубленном осколками навесном потолке следы артобстрела.

– Что продолжать?

– Что вы дальше делали?

– Пришел в городской парк, лег в очередь. Ползли к кринице. Потом набрал воду, пополз домой. Укропы начали очередной обстрел.

– Кто-то пострадал?

– В тот день вроде бы никто, все уже приучены были, как прятаться.

– А потом?

– А потом пришел домой, хотел жену напоить, но не успел.

– Почему не успели?

– Так умерла уже.

– Николай Павлович, у нас к вам серьезный вопрос, – сказал следователь, – у нас к вам серьезный вопрос, может быть, вы что-то видели, слышали в тот день.

– В каком смысле?

– В этот день возле вашего дома было совершено преступление. Были расстреляны две девушки тринадцати и пятнадцати лет. Вероника Бажай из Ровно и Ангелина Турчина, местная. Вот фотографии, узнаете?

С фотокарточек на Палыча глядели две улыбчивые девчонки. Тринадцать и пятнадцать, да. Совсем сикушки. Гельку из второго подъезда он узнал, конечно.

– Нет, не знаю.

– Вы уверены?

Конечно, Палыч был уверен.

Когда он выполз с двумя бутылками из зоны артобстрела, этих двух соплюх он и увидел. Они стояли возле стены девятиэтажки. В шортиках и футболках, заложив руки за головы. Их обыскивали ополченцы. Перед ногами девчонок лежали кучкой черные кубики.

– Эй, дед, иди сюда. Видишь? – показал «укоротом» на кучку кубиков, видимо, старший из ополченцов.

– Вижу, хрень какая-то.

– Радиомаячки. Эти их разбрасывали вдоль дороги к кринице и около домов.

– Ну… Наверное, – Палыч поставил бутылки на горячий асфальт. Солнце било лучами по макушке. Асфальт плавился. Вода грелась.

– Слава Украине, – ненавистно выплюнула та, что постарше. И в этот же момент прилетел снаряд. Он ударил где-то между шестым и пятым этажами. Мир вздрогнул, зашевелились деревья, посыпались вдоль стены стекла. Упали на сухую пожелтевшую землю все одновременно. Девчонки побежали в проем между домов. Несколько автоматов ударили им вслед.

Девчонок прихоронили, закидав осколками асфальта и кирпичей, в ближайшей воронке. Пахло взрывчаткой, сгоревшей пластмассой, резиной и бензином.

Палыч еще полчаса поднимался на свой девятый этаж, где нашел Ритульку уже ушедшей.

– Нет, я их не знаю.

– Ну, что ж… Вы уверены?

Уверен ли он? Он помогал таскать обломки кирпичей к той воронке, пока ждал «скорую». «Скорая» отказалась брать за мертвецкие услуги для Ритульки. Радиомаячки увезли куда-то, а девки-наводчицы так и лежат в этой воронке. На нее Палыч посмотрел тогда, когда следователь вышел из квартиры. Через неделю из новостей он узнал, что кого-то из командиров бывшего ополчения арестовали за расстрел мирного населения. Палыч узнал по фотографии одного из пацанов, который стрелял в спину бежавшим девкам из «Правого сектора». Да, да, из «Правого сектора». Футболки с портретами волков и надписями «Москалей на ножи, на ножи» – остались на их молодых телах в той воронке. В воронке, из-за которой умерла его Ритулька. А еще умерли десятки таких же, молодых, в других футболках, в той очереди за водой.

Чьи-то матери

Рассказ

Яма была готова. Экскаватор, похожий на древнего динозавра, чуток отъехал, опустил ковш и затих, выпустив вонючий сизый хлопок. Заржучал в глубоком голубом небе жаворонок.

Сашка вылез из кабины. Подошел к яме. На ее краю стояло пятеро с лопатами и внимательно смотрели вниз.

– Еще бы ковшом гребанул, – сказал Бригадир.

– На хрен? – ответил Сашка. – И так сойдет.

– Ну то да, то да, – меланхолично ответил Бригадир. – Может, и сойдет…

– А если не войдет все? – подал голос Витек. – Может, подгрести еще?