Се плоть моя… Се кровь моя. Одесские рассказы и не только

– Да вот не пофиг? – самый младший, Ванек, лежал на траве, накрыв голову мокрой тельняшкой. Солнце жарило так, что, казалось, плавился металл лопат.

Постояли, помолчали, глядя на слои чернозема и мергеля.

– Сойдет, – решил Бригадир. – А то до угля докопаемся.

– Хах! Личная копанка будет! – восхитился Потапыч.

– Менты приедут – будет тебе копанка.

– Да какие менты? Разбежались твои менты.

– О, едут!

– Кто, менты?

– Не, наши…

В распадок спускался КамАЗ. Мужики, кто лежал, приподнялись, встали. Те, кто стоял, закинули лопаты на плечи. У Сашки лопаты не было, он закурил. Сделал пару затяжек, передал зажатую в кулаке сигарету Потапычу, тот пыхнул – и Ваньку, Ванек передал Дэну, потом она пошла дальше. С сигаретами было сложно – магазины закрылись, а те, которые работали, продавали воду. Можно было сходить к москалям, но граница была все еще закрыта. Конечно, нелегальная торговля процветала – людям нужен хлеб, сигареты те же, водка, тушенка. Российские погранцы закрывали глаза на контрабанду. Наверное, это нарушение какого-нибудь международного законодательства. Но как быть-то?

КамАЗ подъехал к яме. Фыркнул, как экскаватор. Затих.

– Эй, штрафники! – высунулся из окна усталый молодой шофер.

Бригадир, Потапыч, Витек, Ванек и Дэн попали в штрафбат за пьянку на улице. Бригадир шел домой ночью слегка подшофе. Ну как слегка, с дня рождения. Витек из запоя вообще не выходил еще с десятого года, после развода. Потапычу пришлось утешать подругу, у которой погиб муж. Зачем-то пошел за добавкой. Нет, не в магазин, к самогонщику. Самогонщика, кстати, шлепнули. Ванек надыбал несколько бутылок «Оболони». До дома не дотерпел. А Дэн решил девушку проводить. Девушку отпустили. А у него документов не было.

Повезло, сразу не пристрелили. Сашка единственный из них был по форме и с АКСУ. И он мог стрелять. А они нет. Нечем.

– Груз привез, работайте!

Развернул машину, сдал чуток.

Мужики лениво подошли к заднему борту. Откинули запоры, раскрыли борт.

– Ну и вонища… – поморщился Дэн.

– А ты как хотел? Вон какая жара… Перчатки надевайте.

Ваньку неожиданно вырвало. Не то вчерашним пивом, не то сегодняшней водой.

В кузове КамАЗа высилась вонючая куча мяса в камуфляже.

– Это где их наколотило? – спросил Бригадир.

– Да тут, недалече, под Изварино, – ответил водитель.

– Нацики?

– Я знаю? – по-одесски ответил водила. – Мое дело маленькое, привезти и разгрузить. Работайте.

– Помоги, что ли.

– Не могу, у меня спина, – зевнул парень и полез в кабину. Потом высунулся в окно и заявил: – Кузов помойте после.

– Чем? – удивился Потапыч.

Ваньку продолжало тошнить.

Шофер пожал плечами и скрылся в темноте, включил магнитолу. Заорала Земфира: «Ты совсем как во сне, совсем как в альбомах, где я рисовала…»

Кровь стекала из кузова и тут же запекалась на жарком луганском солнце.

Начали вытаскивать.

Целых тел практически не было. Так, кусками. Руки отдельно, ноги отдельно. Голова в каске досталась Потапычу. Раззявленый щербатый рот, раскрытые белесые глаза, каска, кстати, натовская. С жовто-блакитной наклейкой на лбу. Голова упала на дно ямы.

Тяжелее всего было таскать тела. Вся жидкость, все кишачьё содержимое стекало на руки. Хотелось блевать. Ваньку повезло, ему уже было нечем. Остальные время от врмени отходили за КамАЗ, из которого капала кровь.

Перед тем как скинуть туловище в яму, приходилось проверять карманы. Как правило, они уже были пустые. Перед тем как грузить трупы в грузовки, их, видимо, шмонали: вытаскивали документы, снимали жетоны, забирали телефоны.

– О! Двести гривен! – вытащил Дэн окровавленную бумажку.

– На хрен они тебе нужны? – спросил Сашка.

– И то верно…

Разноцветная бумажка с Лесей Украинкой полетела вниз, в яму, упала на чью-то безымянную грудь.

В некоторых штанах и куртках телефоны все же попадались. Дешевые кнопочные «нокии» и «филипсы». Некоторые еще работали.

– Кабздец, свинарник, – сказал бригадир, заглянув в кузов грузовика. – Сам пусть моет.

Остатки сала, мяса и кишок сгребли лопатами и выкинули в почти полную человечеством яму.

Сашка полез в экскаватор, начал сгребать землю. Штрафники сначала стояли молча. Потом поскидывали по три горсти в могилу – хоть и нацисты, но все же люди. Уметь надо прощать. Пусть и после смерти.

– Эй! – крикнул водила. – Все выгрузили? Я за второй партией.

– Воды привези, – пересохшим голосом сказал Бригадир.

– Ладно, новую яму копайте!

Потапыч махнул ему рукой, мол, не сомневайся.

Яма постепенно превратилась в холмик. Сашка заглушил экскаватор, за холмом улегся пыльный след КамАЗа. В небе опять зажурчали жаворонки.

В ответ из могилы зазвенели мобильные телефоны. Кого-то искали чьи-то бывшие мамы и жены.

Катя! Аня! Вера!

Рассказ

Из реанимационной палаты больницы города Энска видна линия фронта. Здесь мог бы получиться отличный наблюдательный пункт.