Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

В более широком смысле этот случай отнюдь не уникален, поскольку этнографические и этноисторические данные как по Новой Гвинее, так и по другим регионам показывают, что копирование институтов и ритуалов у более преуспевающих групп – общепринятая практика. Например, всестороннее исследование небольшой земледельческой популяции энга, живущей в Центральных горах Новой Гвинеи, показывает, как межгрупповая конкуренция влияет на распространение наборов норм и политических убеждений, имеющих ритуальный заряд (их называют “культами”), которые способствуют “самосознанию, единству и благополучию” среди местных сообществ. В такие институциональные пакеты нередко входили и устрашающие обряды инициации, оказывавшие мощное психологическое воздействие, о которых мы говорили в главе 9. Согласно этнографам Полли Уисснер и Акии Туму, эти культы

быстро распространялись даже через лингвистические границы, если (1) доноры и реципиенты сталкивались с сопоставимыми проблемами, поэтому скрытые убеждения и явные процедуры имели для них смысл, и (2) носители культов воспринимались как преуспевающие… Культы импортировались с целью приобрести новые, более действенные способы общаться с миром духов, а также ради подражания тем, кто производил впечатление более преуспевающих¹⁶.

В некоторых случаях менее преуспевающие сообщества обращались к более преуспевающим и платили им, часто свиньями, за обучение обрядам и институтам, чтобы не упустить ни одной важной детали.

В другой области Новой Гвинеи, на берегах реки Сепик, деревни, как правило, распадаются, когда число жителей переваливает за триста, поскольку враждующие кланы решают разъехаться. Однако одно сообщество из народности арапеш под названием Илахита достигло поразительной численности в 1500 жителей, оставив далеко позади все остальные деревни в регионе, причем население отличалось этническим разнообразием. Способность обеспечивать солидарность такой огромной по местным масштабам группы привела и к успеху, и к безопасности в регионе, где было довольно много военных и экономических угроз.

Антрополог Дональд Тазин подробно изучил быт и нравы Илахиты, чтобы понять, как ей удавалось сохранять такой большой размер, когда другие общины терпели в этом неудачу. Оказалось, что в прошлом веке Илахита переняла ритуально заряженную форму социальной организации, элегантно встроенную в систему мистических представлений. Этот пакет реорганизовал общину, в результате чего между подгруппами возникали сложно пересекающиеся связи и взаимозависимости, которые затем освящались обрядами. Основные элементы этого институционально-обрядового комплекса, которые в Илахите отточили первоначально около 1870 года, были скопированы у весьма преуспевающего и агрессивно расширяющегося народа абелам. Приобретение, подгонка и, видимо, усовершенствование абеламского пакета позволили жителям Илахиты выстоять против этой группы, а в дальнейшем обеспечили и военный, и экономический успех. Кроме того, Илахита выросла благодаря притоку мигрантов и ассимиляции беженцев, спасавшихся от воинственных соседей: вот и пример межгрупповой конкуренции через избирательную миграцию¹⁷.

Такие этнографически богатые случаи показывают, что обряды, все сильнее способствующие созданию социальных связей, со временем распространяются, параллельно увеличивая размеры и политическую сложность сообщества, и движителем этой социальной эволюции, вероятно, служит растущая напряженность военной и экономической конкуренции. Такое предположение соответствует данным кросс-культурного статистического анализа малых сообществ, полученным в последние годы: они показывают, что высокая интенсивность военных действий ассоциирована с более устрашающими и затратными обрядами для мальчиков и мужчин. Во многих случаях угроза войны, по-видимому, стимулировала распространение обрядов через групповую передачу, основанную на престиже, так что эти две формы межгрупповой конкуренции синергетически сочетались, способствуя более кооперативным культурным формам¹⁸.