Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

У детей полное понимание названий чисел и цветов развивается относительно поздно, по крайней мере по сравнению с другими аспектами языка. Любопытно, что западные дети в наши дни усваивают понятия основных цветов раньше, чем в предыдущих поколениях: мы вправе предположить, что культурная система в ходе эволюции облегчила передачу таких знаний¹⁸. Усвоение этих продуктов кумулятивной культурной эволюции – названий чисел и цветов – формирует наш мозг и влияет на когнитивные способности. Так что это конкретные примеры, как расширение словаря делает нас “умнее”.

В более широком смысле слова полезны для мышления, поэтому обладание большим словарным запасом, скорее всего, облегчает решение некоторых задач. Активный словарный запас взрослых американцев, оценка которого входит в тест на коэффициент интеллекта, постоянно растет вот уже по меньшей мере полвека, а может быть, и дольше. Отчасти этот рост можно объяснить более широким образованием на уровне университетов, однако в основном дело в том, что взрослые непреднамеренно расширяли словарный запас и после студенческих лет. Возможно, это происходит из-за изменения критериев профессиональной пригодности в США на протяжении ХХ века. В результате коэффициент интеллекта взрослых американцев сегодня выше, чем у их родителей, бабушек и дедушек в том же возрасте, отчасти потому, что они научились употреблять и понимать больше слов¹⁹.

Наконец, ничто не мешало словарному запасу начать расширяться сразу, как только наши предки обрели достаточные способности к культурному обучению. Приматы, не относящиеся к нашему виду, уже способны создавать ментальные категории или понятия для разных объектов (банан), явлений (гроза) и категорий отношений (соперник), поэтому культурное обучение должно лишь обеспечить средства для сопоставления этих категорий с определенными жестами или звуками (то есть создать слова). Как только эти связи наладятся, культурная эволюция позволит широко распространить отношения категорий и слов в социальной группе на протяжении поколений²⁰.

На мой взгляд, слова похожи на другие аспекты культуры, а потому нам следует ожидать, что словарный запас языка будет расширяться вместе с ростом коллективного мозга популяции. Как видно на примере названий цветов и чисел, подобные дополнения к словарю не всегда случайны и к тому же снабжают нас новыми когнитивными способностями и повышают коэффициент интеллекта.

Фонемный инвентарь

Социальность популяций влияет не только на слова, но и на фонемный инвентарь, используемый в сообществе. Разумеется, ассортимент речевых звуков ограничен, по крайней мере в краткосрочной перспективе, анатомией нашей ротовой полости, языка и дыхательных путей, однако общее количество возможных звуков производит сильное впечатление. На языке ротокас говорят около 4000 человек, живущих на острове у побережья Новой Гвинеи. Фонемный инвентарь этого языка состоит из 11 звуков – пяти гласных и шести согласных. В гавайском языке тоже пять гласных, но их можно сочетать с восемью согласными. У народа пирахан, живущего в Амазонии, мужчины обладают таким же фонемным инвентарем из 11 звуков, что и ротокас, однако женщины пирахан не различают два согласных, поэтому у них, вероятно, самый скудный фонемный инвентарь, известный науке, – всего 10 различимых звуков. В английском, напротив, примерно 24 согласных и по меньшей мере 12 гласных, в зависимости от диалекта. Носители южноафриканского языка къхонг используют около 47 нещелкающих согласных и 78 щелкающих и обладают фонемным инвентарем из 140 с лишним звуков. Это по крайней мере в 10 раз больше, чем гавайский, пирахан и ротокас²¹.

Итак, языки очень сильно различаются по количеству фонем. Но почему?

Вообще говоря, неизвестно, и подробные исследования, вдохновленные культурно-эволюционным подходом, еще только начинаются. Однако, вероятно, один из интересных факторов – что некоторые учат родной язык в больших сообществах, где много чужаков и часто приходится взаимодействовать с людьми, с которыми у тебя нет почти ничего общего. Напротив, в малых сообществах дети учатся в относительно небольших и вполне однородных общинах. Когда у обучающихся мало общего и им приходится учиться у обладателей самых разных голосов, а произношение у разных носителей может существенно различаться, обучающимся лучше удается улавливать звуковые контрасты, необходимые для смыслоразличения. В малых сообществах небольшие звуковые различия в процессе обучения упускаются, отчасти потому, что люди, вступающие в коммуникацию, обычно обладают общим запасом знаний и одинаково понимают контекст. Этот эффект может привести к тому, что большие популяции в тесно интегрированных рыночных обществах будут говорить на языках, где больше фонем, чем в малых и более изолированных речевых сообществах.